Пока я оформлял документы, актриса рассматривала длинную стойку, на которой рядами выстроились стаканы с коктейлем «Сингапур Слинг», и картины на мраморных стенах холла, изображавшие виды гостиницы в девятнадцатом столетии вместе со знаменитым Баром писателей.

Мы двинулись в сторону «Кеннедиз-сьют» через коридор, окна которого выходили в пальмовый сад, а я никак не мог понять, почему она выбрала именно этот отель. В Сингапур она приехала на одну неделю. Да, конечно, в «Раффлз» своя особая атмосфера, которой нет в других гостиницах. Лонг Бар, Бар писателей, Тиффани Рум, Гриль Рум превратились в туристические достопримечательности, и вызывают прилив ностальгических чувств. Во внутреннем дворике среди пальм я заметил нескольких гостей, приехавших ощутить дух старой британской колонии, который еще сохранился в этом уголке Юго-Восточной Азии. Богатый бизнесмен из Гонконга с внучкой, пятидесятилетний мужчина англосаксонского типа в компании четырех бостонцев, британский джентльмен таких огромных габаритов, что трудно себе представить (казалось, еще минута, и он бросится к своей печатной машинке; видимо, он воображал себя Сомерсетом Моэмом), несколько пожилых азиатов — любителей литературы… В их проживании в «Раффлз» был какой-то смысл… но актриса?

Что-то или кто-то ей очень дороги в Сингапуре. Едва только она оказалась здесь, как невольно расплакалась. Конечно, она пыталась сдержаться изо всех сил, стесняясь меня. Да, только вот в чем загвоздка: по внешности ее можно было подумать, что в ней нет ни грамма того, что называется сентиментальностью или чувствительностью. А «Раффлз» не очень подходит для людей, не обладающих такими качествами.

— Вот и «Кеннедиз-сьют». Перворазрядный номер, очень престижный, рядом с комнатами, где любил останавливаться Сомерсет Моэм.

На мои пояснения актриса кивнула, словно хотела сказать: «Понятно». Она чем-то напоминала какого-нибудь болвана-клерка, который первый раз в жизни попал в Британский музей и с отсутствующим видом слушает объяснения гида.

— Здесь также неоднократно останавливалась Ава Гарднер. Говорят, что однажды она забыла на постели свои черные панталоны.

Я говорил все это, отчасти надеясь увидеть ее реакцию на мои слова, но преуспел в том мало. Актриса прекратила кивать как болванчик и посмотрела на меня, словно собираясь спросить, откуда я выкопал такие скучные анекдоты.

— Что вы решили с обедом?

Некоторые гости по приезде желают сразу приступить к осмотру достопримечательностей, другие намереваются отправиться за покупками, но одиноко путешествующая состоятельная дама, как правило, сначала хочет отдохнуть, а потом обедает. Иногда кое-кто из женщин меняет свои планы ввиду моей авантажной наружности и приятной физиономии — результатов упорного труда. Но эта актриса ответила так:

— Я устала и хочу спать.

Спать? Но сейчас четыре часа дня! — изумился я. Но с другой стороны, я почувствовал облегчение. Эта женщина стала меня утомлять, и мысль о совместном с ней обеде не вызывала у меня особого восторга.

— Хорошо. Тогда я приеду за вами завтра к девяти часам утра.

Меня одновременно мучили усталость и любопытство, мне хотелось узнать о ней больше. Актриса не отрываясь разглядывала висящую на стене картину с видом города и ничего не сказала в ответ.