Почему же вдруг я вспомнил о Давиде? За те двадцать месяцев, что я не видел Моэко, как мне показалось, я пришел к выводу, что именно составляло наши с ней отношения. Война и реальность. Я склонялся к реальности. Не думаю, что это было ошибочным решением. Моэко и война были очень похожи. Война являлась стимулирующим фактором, но при этом приходилось рисковать жизнью. Но я не входил в число людей, кто неспособен жить без такого рода стимуляции.

Жену и сына я отвез в аэропорт. Сын ничего не имел против, так как я объяснил ему, что не могу отправиться вместе с ними из-за работы, однако супруга посмотрела на меня подозрительно и поинтересовалась, что же происходит. Я сказал ей, что смертельно устал от скучной работы, от которой не мог отказаться, что это сильно действует мне на нервы, а поскольку произошел сбой в электросети, я прервал на день все съемки. Это не было неправдой, и жена мне поверила.

Но когда я увидел, как они с сыном вошли в посадочный терминал (у них были карты первого класса «Японских Авиалиний»), страхи по поводу Моэко вновь овладели моей душой. Я боялся сверхъестественной власти Моэко. Могла ли она предвидеть заранее все, что происходило со мной? Ведь она появилась именно в тот день, когда мои домочадцы улетали в Японию.

Когда я вернулся, ко мне бросился мой секретарь и выпалил, указывая на Моэко:

— Сэр, я спрашивал эту женщину, но она не хочет говорить, зачем пришла сюда!

— Нет-нет, все в порядке. Лучше принесите нам аперитивчик, туда, к бассейну.

Я чувствовал себя на удивление спокойно.

— Делайте же, что я вам сказал, — бросил я секретарю и пригласил Моэко войти.

Моэко — особа весьма изысканная, она не собиралась переходить в наступление немедленно. Не будет никакой резни, пока она не почувствует себя на своей земле, причем без присутствия третьих лиц.

Она прошлась по краю бассейна, выстукивая каблучками по плитке. Дождавшись, пока уйдут секретарь и прислуга, она повернулась ко мне и произнесла: — Взгляни на небо.

Наступление началось, и на этот раз с несколько неожиданной стороны.

— Взгляни на небо, оно полно звезд. Но ведь на самом деле они удалены друг от друга на бесконечные расстояния, они одиноки. Звездное небо — это своего рода обман, уловка, понимаешь?

Я не знаю, как это можно понимать. Но ее слова возымели некоторый эффект. Чем непонятнее, тем больше завлекает. В такие моменты, как этот, Моэко являла собой целый мир. Нет, она вовсе не воображает, это на самом деле так. Поверхность воды в бассейне, ветерок, трепещущие листья деревьев, жужжание ночных насекомых вдали, луна, выглядывающая в просветы облаков — все это образовывало задний план, а на переднем, в самом центре находилась Моэко. А я, я скатился на самый низ этой иерархической системы, на тысячи лет эволюции. Презренная рептилия, ничтожное насекомое…

— А дурианы, рыболовство, все это было ложью, не так ли?

Низведя меня до уровня незначительного червячка, она слово в слово напомнила мне мои же выдумки. Это ее обычная манера, но я уже не сопротивлялся.

— Моэко, знаешь ли, я увлекся охотой. Я не могу забыть джунгли.

Я стал говорить нечто лишенное всякого смысла. Я был похож на человека, которого пытают электрошокером, на куклу с бессмысленно идиотской улыбкой на лице. Главную роль играла Моэко, я же был лишь статистом.

Моэко взяла стакан с виски. В прежние времена она бы его выпила и затем обвила бы руками мою шею со словами: «Ну же, давай…» Но на этот раз она поступила по-другому, а именно — швырнула стакан в бассейн. Улыбаясь при этом. Потом бросила на меня ненавидящий взгляд, который означал: «Ты даже не заслуживаешь жизни», вырвалась из моих рук и выбежала из дома. Надо было догнать ее. Сценарий знала она, а не я. И если она будет обращаться со мной как с червяком, я должен оставаться с нею, пока она не получит то, что хочет.