– Маска, чтобы смешить людей.

Его глаза недобро сверкнули.

– Маска? А может, это и есть подлинная суть достойнейшего Игана, всеобщего приятеля?

Зарабет нервно рассмеялась.

– Неужели все шотландцы такие настырные?

– Не знаю. Я не отвечаю за всех шотландцев.

– Может быть, спросить их?

Усмехнувшись, Иган положил руку на вырез лифа ее платья и одним быстрым движением разорвал его. На пол градом посыпались пуговицы, одна залетела прямо в камин, где мгновенно сгорела с громким треском.

– Иган! – ахнула Зарабет.

Его могучая рука оказалась внутри корсажа.

– Помню, как вы выдернули булавку из моего килта, и он свалился на пол. Почему бы не сделать то же с вашим платьем?

– Я ничего не рвала.

– В вашем распоряжении будет портниха. Она все зашьет. Пусть Мэри позаботится об этом.

– Но что, ради Бога, я им скажу?

– Что ваш муж был слишком нетерпелив. Они поймут.

Зарабет снова вспомнила шутки в парадном зале. Портниха непременно бросит понимающий взгляд и захихикает.

Рванув ткань, Иган раскрыл корсаж до талии. Показался коротенький корсет поверх нижней рубашки. Опытной рукой Иган расшнуровал и корсет, и рубашку и бросил их на пол, обнажив грудь. Он смотрел на нее, и его глаза потемнели.

– Вы прекрасны, дорогая.

Положив ладони ей на грудь, Иган нагнулся, чтобы поцеловать Зарабет. По сравнению с ее хрупкой фигуркой Иган казался великаном. Он легко мог бы сломать ее одним ударом, и тем не менее каким ласковым и бережным он мог быть! Она вспомнила его ласки той ночью, и у нее замерло сердце.

Сегодня он вел себя грубее, игривее, но все-таки сдерживал свой пыл. А если бы он решил не сдерживаться, каким бы он был? При этой мысли Зарабет задрожала от восторга.

– Вам холодно? – спросил Иган.

– Нет. Все хорошо.

– Мы заберемся в постель. В середине зимы в Шотландии не очень-то походишь голышом.

Он отошел, и вот тогда ей действительно стало холодно. Но рядом с ним ей всегда будет тепло.

Иган сдвинул одеяла. Не дожидаясь, когда Зарабет подойдет к постели, он подхватил ее на руки и бросил на перину. Она упала с мягким шлепком. Иган стащил с нее последнюю одежду. Потом начал раздеваться сам.

Сначала куртка, потом батистовая рубашка оказались на полу бесформенной кучей. Сбросил туфли – сначала одна, затем другая полетели в разные углы комнаты, сверкнув начищенной до блеска кожей. Дальше шли носки, которые он бросил поверх рубашки. В последнюю очередь Иган снял килт – вытащил булавку и размотал с бедер.

Зарабет не могла отвести глаз от его наготы. Пусть Иган думает, что его потрепала жизнь, но для нее он навсегда останется прекрасным. В ней нарастало желание почувствовать тяжесть его тела, скользкого от пота. Забравшись в постель, Иган накрыл одеялом себя и Зарабет с головой, так что они оказались в теплом темном гнездышке. Потом он привлек ее к себе.

– Неуверен, что смогу сделать это помедленнее, – сказал он, – но попробую.

Зарабет вовсе не хотелось медлить. Она проворно схватила его ствол и сжала.

– Ох, девочка, не надо!

Она разжала ладонь:

– Вам больно?

Кровать затряслась от его смеха.

– Нет, но вы можете превратить меня в грубого дикаря.

– Понятно. – Улыбнувшись про себя, она протянула руку и сжала его снова.

Он застонал:

– Вы за это заплатите.

– Как? Вы ведь сказали, что вам не больно.

– Обожаете меня дразнить, правда, Зарабет? Вы можете сладко улыбаться, чтобы обмануть всех вокруг, но меня вам не провести.