– А когда Александр стал на сторону Деймиена?

– Себастьян покинул Александра, не пришел на свадьбу Деймиена в знак протеста.

Из писем, которые Иган получал от Деймиена, он знал, что Себастьян принадлежал к оппозиционной партии. Ее члены считали, что страна сильно выиграет, если там не будет великого князя. Себастьян и его единомышленники прошли путь от сердитых выкриков в совете герцогов до открытого мятежа, когда они с оружием в руках строили планы убить Деймиена. Иган не знал, каким образом об этом узнало Зарабет. Но она, чтобы предупредить Деймиена, храбро бросила вызов мужу, сбежав от него ночью. У него щемило сердце, когда он думал, через что ей пришлось пройти, какие опасности ей грозили.

– Почему вы не послали за мной, девочка? – не удержался он от вопроса. – Отчего не дали мне знать, что вы несчастны, что вам нужна помощь? Неужели забыли, что я ваш друг?

Мука в ее глазах разрывала ему сердце.

– Вы так и не приехали ни разу.

– В ту ночь у меня не было выбора.

Тогда он был готов обесчестить дочь лучшего друга, а ведь всего пару часов назад Олаф рассказал ему, какие надежды возлагает на брак Зарабет, когда она достигнет восемнадцатилетнего возраста. Эти планы никак не были связаны с шотландцем, который топил горе в виски и забавлялся со служанками из кабаков. Олаф хотел, чтобы Зарабет вышла замуж за герцога или иностранца королевских кровей. Ей дано было высокое положение по рождению; она должна была взлететь еще выше.

Вечно пьяного лэрда, в доме которого с завидным постоянством обрушивается потолок, никак не назовешь высокородным, по крайней мере не для Олафа. Игану Макдоналду не суждено было жить в пряничном домике с прекрасной принцессой.

Сейчас Зарабет сверлила его гневным взглядом, и ее глаза казались столь же синими и манящими, как в ту далекую ночь.

– Вы уехали, потому что я самым бесстыдным образом просила поцеловать меня? – спросила она. – Вам следовало рассмеяться и напомнить мне, что надо не терять головы. Мне было бы обидно, но со временем я пришла бы в себя.

У него пересохло в горле, когда он вспомнил долгую скачку прочь из ее дома. Он понимал тогда, что теряет нечто, чем, кстати, никогда не мог бы владеть.

– Но я не смог бы остановиться, не смог бы смеяться, – тихо ответил Иган. Он подошел к Зарабет совсем близко и взял в ладони ее лицо. – Думаете, мне не хотелось взять то, что вы мне предлагали? Я был пьян, а вы так прекрасны. Я мог бы повалить вас на пол и сделать с вами, что хотел, и не важно, о чем на самом деле вы думали. Вы жаждали поцелуя. Я же хотел получить все. Все! – Он тяжело вздохнул. – Вы не представляете, как мне было тяжело повернуться и уйти.

Она с трудом проглотила стоящий в горле ком.

– В ту ночь я бы дала все, что вы хотели.

У Игана закружилась голова. Какая сладкая у нее улыбка! Как его тянет к ней! Ему следовало бы дать медаль за то, что он нашел в себе силы тогда уйти.

– Да, – согласился он. – А потом горько пожалели бы.

Она тихо ответила:

– Вы разбили мне сердце.

Свое собственное сердце он тоже разбил.

– Простите меня, девочка. Ваш отец был для меня всем. Он вернул меня к жизни, когда никто в целом мире не верил в меня. Я любил его. Не мог же я отплатить ему бесчестьем единственной дочери! Я предпочел уехать.

Она потупилась, ресницы закрыли глаза.

– Конечно, со временем я это поняла. Разве можно предать дружбу из-за каприза восемнадцатилетней девчонки?

Кончиком пальца он погладил ее подбородок, хотя больше всего на свете желал провести пальцем вниз по ее горлу, расстегнуть пуговицы на ее корсаже и коснуться теплой окружности груди.