Она улыбнулась, ее глаза заблестели. Он никогда не видел ее столь прекрасной! На ней была шотландка цветов клана Макдоналд. Такой же плед был и на нем.

Иган бросился к ней, схватил за плечи и поцеловал. На сей раз он вовсе не был нежен. Откинув ее голову назад, он жадно впился в ее губы.

Его пальцы утопали в ее волосах, мягких, словно черный шелк. Косы расплелись, и шелковые пряди упали ей на плечи. Лицо было мокрым от дождя, а холодные капли солоны на вкус.

Он чувствовал стеснение в паху. Проклятие! Зарабет разжигает в нем желание. И когда это она стала столь искусной?

Иган нагнулся, и она вцепилась в его килт. Он целовал ее снова и снова и не мог остановиться. Проводил языком по губам, пробуя их на вкус, выпивая дождь и влагу ее рта.

Ее губы впивались в него ответным поцелуем, язык неутомимо двигался, подобно его собственному. Он почувствовал, что ее руки развязали шнурки на вороте его рубахи. Пальцы стали ерошить волоски, покрывающие его грудь.

– Остановитесь, – прошептал он. И все-таки не мог отпустить ее, прижимаясь к ней лицом. – Вам нельзя меня трогать.

– Я не могу остановиться.

Ее дыхание щекотало его рот, язык описал дугу вокруг нижней губы. Потом Зарабет сунула руки под рубаху, и ее пальцы отыскали напряженные бугорки его сосков, твердые, как камень, от холода и ее ласк. Зарабет играла с ними, а он снова ее целовал, забыв обо всем на свете.

Когда она оттолкнула Игана, он решил, что к Зарабет вернулось чувство реальности. Но не успел он прийти в себя от ее внезапной холодности, как она расстегнула его рубаху. Наклонилась и взяла зубами его сосок.

До этого он считал, что может сопротивляться. Но сейчас, откинув голову, он прижал Зарабет к себе, и ласки Зарабет отдавались в его паху уколами раскаленных добела игл.

– Проклятие, – шепнул он. – Будь оно все проклято.

Она начала посасывать его кожу, мокрые волосы терлись о его грудь. Он запустил пальцы в ее волосы, а его кусали ее зубы, острые, как ее желание. Было бы так легко схватить ее в объятия и уложить на пледы, а потом задрать юбки и войти в нее.

Как он хотел этого! Хотел ощутить, как она извивается под ним, когда он будет внутри нее. Пришпоривать и не отпускать, пока не насытится.

Потом его руки и рот насытили бы ее. Он хотел бы увидеть, как смягчается ее лицо в любовном томлении, услышать ее стон.

Усилием воли он оттолкнул Зарабет.

– Нет, девочка, вы меня убиваете.

Она уставилась на него снизу вверх – глаза расширены, волосы в прелестном беспорядке.

– Не отталкивайте меня.

– Я должен. – Схватив Зарабет за плечи, он встряхнул ее как следует. Волосы рассыпались по плечам черными кольцами. – Хотите, чтобы я взял вас прямо здесь, чтобы мы катались на грязном полу, словно звери?

Может быть, поставить ее на четвереньки – в самый раз в таком месте. Почему он об этом думает?

– Да, – шепнула она. – Я этого хочу.

– Нет. – Он скрипнул зубами. – Я этого не сделаю. Она смотрела на него застывшим взглядом. Такой он ни разу ее не видел – это была не невинная девушка, не утонченная герцогиня. Дикарка, под стать этому месту вдали от цивилизованного мира. Дикая, как вереск, скалы и водопады. Они могли бы любить друг друга здесь, в заброшенном доме, и забыть об этом безумии, вернувшись к людям.

Но он не сможет забыть.

Выпустив ее плечи, Иган завернулся в плед и выскочит под холодные струи дождя.

Когда Иган вернулся, Зарабет уже овладела собой. Разложила возле очага свой плед и села, не обращая внимания на каменную твердость пола.