Но он не возьмет ее, оставив сгорать от любви.

Иган поднялся на ноги.

– Дождь слабеет. Нужно поскорее отвести лошадь с жеребенком в конюшню.

И вышел, не говоря больше ни слова, а Зарабет в отчаянии заломила руки.

Иган помогал конюху устроить лошадей в конюшне, надеясь, что работа поможет ему забыть гнев и напрасные желания. Он страстно желал Зарабет, и это чувство становилось все сильнее. Чертовка! Когда она распахнула на нем рубашку, чтобы ласкать соски, он потерял ощущение времени и места. Весь мир исчез – остались лишь теплые губы на его коже и пламенное желание. И как только ему удалось выпутаться, не допустив беды? Нужно держаться подальше от Зарабет. Именно подальше.

Он зарычал в бессильной ярости. Проще прекратить дожди в Шотландии, чем держаться на расстоянии от Зарабет. Как он жил эти пять лет, не видя ее улыбки и сияющих глаз, не слыша ее мелодичный голос? Наверное, он сошел с ума. Иначе примчался бы в Нвенгарию, влез по веревке к ней на балкон и выкрал бы ее!

Смешно! Словно оперный герой.

Покончив с работой в конюшне, Иган был весь в поту, но чувствовал себя значительно спокойнее. Слава Богу, Зарабет ушла наверх к себе, чтобы согреться и просушиться после скитаний под дождем. Смотреть ей сейчас в лицо было выше его сил.

Но, выйдя во двор замка, он увидел, как в ворота въезжает карета Макдоналдов, за ней следом – экипаж Россов.

– Черт возьми! – выругался он.

Его страхи подтвердились, когда в окне кареты сестры замаячили лица девушек, а пронзительные голоса закричали:

– Это здесь? Неужели это замок Макдоналд? О, какой великолепный вид!

Иган с трудом сдерживался, чтобы не убежать. Кареты остановились. Дебютантки живо спрыгнули на землю, за ними спустились их гусыни-мамаши, потом папаши, Мэри и Адам Росс. Олимпия заметила стоящего в стороне Игана:

– Мистер Макдоналд, мы приехали взглянуть на ваш замок. Миссис Камерон говорит – он замечательный.

Иган послал Мэри сердитый взгляд, и сестра ответила не менее сердитым. Конечно, если молодые леди увидят разруху, царящую в замке, им, вероятно, захочется назад, в уютные эдинбургские дома. Натянуто улыбаясь, Иган пригласил их войти.

Но молодые леди, кажется, были в восторге от всего, что видели. Они восхищались, оглядывая холл, ахали, увидев уходящую круто вверх лестницу. Им захотелось осмотреть парадный зал, стены которого были увешаны кабаньими и рогатыми оленьими головами.

Олимпия и Фейт старались превзойти друг друга, расточая пышные комплименты в основном на плохом французском. Под конец даже Мэри стало неудобно. Адам усадил папаш в парадном зале, и Уильямс подал им виски.

Потом леди заявили, что хотят посмотреть портреты на верхней галерее.

– Портреты всех Макдоналдов, всех, до единого, – промурлыкала Фейт. Иган попытался убежать наверх, чтобы помыться и переодеться, но вся компания следовала за ним по пятам. Олимпия и Фейт шли рука об руку, занимая своими особами всю ширину галереи. Еще больше места занимали полнотелые мамаши.

– Очаровательные пейзажи, – проворковала Олимпия. – А вот и вы, миссис Камерон, и ваш прелестный сынок.

Портрет был написан, когда Дугалу исполнилось пять лет. Мэри стояла прямо, как палка, положив руки на спинку стула. Дугал держал щенка. Взгляд Мэри был строг и спокоен – сама благопристойность. Даже щенок, казалось, знает, что такое хороший тон.

Фейт закричала:

– А вот и мистер Иган Макдоналд!

Иган застыл. Ничего не ведающая Фейт всплеснула руками, глядя на портрет Чарли.

За его спиной на галерее открылась дверь, и появилась Зарабет, одетая в чистое платье из шотландки.