Иган быстро сказал:

– Конечно, любимая, я хотел вас спросить. Но вы сейчас скорбите.

– Все отлично придумали за моей спиной, словно я глухая! Это моя свадьба! – Она ударила себя в грудь ладонью. – Моя жизнь!

Брови Игана взлетели вверх.

– Олаф, неужели все девушки в Нвенгарии такие упрямые? Шотландская девушка делает, что велит отец, и не задает лишних вопросов.

– Ха! – гневно крикнула Зарабет, но, как он и надеялся, плакать перестала. – Я скажу Джемме и вашей сестре, что вы о них думаете. Уверена, у вас будет с ними интересный разговор. И миссис Уильямс добавит от себя.

Иган представил, как три дамы загнали его в угол, три пары шотландских глаз горят огнем, а языки работают, высказывая все, что их обладательницы думают о нем. Ему стало не по себе.

– Нет, спасибо.

Олаф по-прежнему хмурился.

– Оставаться вдовой Себастьяна небезопасно. Его партия захочет отомстить. Очень хорошо, если ты породнишься с другой семьей, тем более что семья Игана пользуется всеобщим уважением и достаточно сильна, чтобы тебя защитить.

Иган кивнул.

– Об этом я тоже думал. Я намеревался сделать вас почетным членом клана Макдоналд, но жену лэрда будут беречь еще лучше. И вам нужен муж, чтобы он заботился о вас.

Зарабет сжала кулаки.

– Иган Макдоналд, неужели вы осмеливаетесь просить моей руки лишь из жалости? Бедняжка Зарабет совсем одна в этом мире. Я знакома с кучей вдов, которые прекрасно справляются сами, и не нужна им помощь, спасибо большое. Сказать по правде, их жизнь намного интереснее, чем у замужних дам. Я не хочу замуж.

– Но у них есть деньги, – заметил Олаф. – А земли, титул и состояние Себастьяна конфискованы, когда он стал предателем. Деймиен вернул их короне.

Зарабет устало вздохнула.

– Деймиен не оставит меня в нищете. Он не деспот, и он нам родня. К тому же есть наследство моей матери, которое Себастьяну не принадлежит, не говоря уж о том, что я наследница моего отца. Я думала, отец, ты попросишь меня вести дом, так как живешь один.

Олаф смутился.

– Конечно, ты можешь вернуться домой, когда минует опасность. Но я и вполовину не так богат, как Себастьян, а ты привыкла вращаться в высшем обществе.

– К черту высшее общество! Буду счастлива, если высшее общество обойдется без меня.

– И есть еще леди Беатрис, – добавил Олаф, отводя глаза. Он произнес имя дамы на итальянский манер – Бе-ат-ри-че.

Зарабет захлопала глазами.

– Кто эта леди Беатрис?

– Одна вдовушка. – Олаф покраснел. – Мы решили жить вместе.

– О-о. – Зарабет словно увидела отца впервые. – О. понятно.

– Это не значит, что я не буду рад, если ты вернешься домой, дочка, – поспешно добавил Олаф. – Я много рассказывал о тебе леди Беатрис, и она жаждет с тобой познакомиться.

Зарабет то сжимала, то разжимала кулаки, не глядя на отца. У Игана щемило сердце. Нелегко ей было вдруг осознать, что все это время мир не стоял на месте, и, может быть, она не так нужна отцу, как раньше.

– Кажется, мне не оставили выбора, – сказала она.

Иган начал мягко увещевать ее:

– Когда-то давно я вам сказал, что я всего-навсего пропитанный виски шотландец, обитающий в полуразрушенном замке. Не такая уж прекрасная партия тогда, да и сейчас тоже, но, как вы сами заметили, вам не оставили выбора.

– Благодарю, Иган, – равнодушно ответила Зарабет, спрятав грустный взгляд.