— Ты уже здесь? — произнес он, входя внутрь, — Могу узнать, что привело тебя ко мне в столь позднее время?

Я стояла не шелохнувшись. Глаза Дагона скользнули мимо, и я поняла, что он действительно меня не видит. Алазар тем временем сел на единственный стул, находящийся в комнате и с самым наглым видом уставился на вошедшего.

— Пришел просто поговорить, — ответил бог смерти. На его губах заиграла противная улыбочка, при виде которой Дагона едва не передернуло.

— О чем? — он приблизился к моему отцу.

— Вообще то, у меня две темы для разговора. Первая, но не основная состоит в том, что я просто обязан спросить тебя, сколько ты ещё собираешься торчать здесь среди людей и когда, наконец, приступишь к своим прямым обязанностям. Как-то стало слишком спокойно в мире. Люди грызутся, но кровь совсем не проливается. Это нарушает баланс. Я, как Верховный Бог, хочу спросить тебя, когда ты думаешь возвращаться в Храм?

— А вторая тема? — спросил Дагон.

— Ты становишься слишком наглым, — Алазар продолжал так же гадостно улыбаться, — Ты еще не ответил мне на предыдущий вопрос. Знаешь, Силас хоть и был бабником и любил покутить, но от своих обязанностей не отлынивал.

— Я не просил, чтобы меня делали богом, — возразил Дагон, — Меня вполне устраивала прежняя жизнь. И если тебе будет спокойнее, то я отвечу, что вовсе не собираюсь никуда возвращаться. Мой дом здесь.

— Понятно, — Алазар вытянул ноги, — И это окончательное решение?

— Да, если ты ещё не понял.

— Понял. Но об этом мы еще поговорим, а теперь вторая тема, которая волнует меня не менее предыдущей и даже больше, потому что она самым прямым образом касается моей дочери.

Я едва сдержала удивленный возглас, но вовремя вспомнив предупреждение Алазара, поспешно закрыла ладонью рот. Мне показалось, что взгляд отца предупреждающе скользнул по мне. Я замерла.

— И что ты хочешь знать? — в голосе Дагона появились раздраженные нотки.

— Я не хочу, чтобы она жила у тебя здесь в качестве рабыни, — Алазар резко встал, — Руд мой единственный ребенок, и я собираюсь забрать её и моего внука из твоего дома.

Дагон насмешливо изогнул бровь.

— И кто тебе это позволит сделать? — спросил он.

— А ты думаешь, я буду спрашивать? — Алазар перестал улыбаться. Теперь его лицо было равнодушно холодным, но при взгляде на него мне отчего-то стало страшно, — Я сильнее тебя и старше, к тому же я твой повелитель или ты уже забыл, кем являешься на самом деле?

— Я не отдам её, — ответил Дагон.

— Почему? — Алазар хищно прищурил глаза, — Я бы ещё мог понять, если бы ты любил её, но ведь ты только и можешь, что причинять ей боль.

Я зажмурилась, стараясь даже не дышать. Отец не напрасно привел меня сюда, он хотел, чтобы я услышала именно то, что скажет ему Дагон.

— Я не могу простить её предательство, — сказал он, — И то, что она была с Эйриком.

Алазар громко рассмеялся.

— И это все? — произнес он, — А ты не думал никогда, что она может говорить правду? Или что стоит обсудить это с братом, послушать, что скажет он.

— Она жила с Эйриком, как жена, почти год и ты думаешь, я поверю, что между ними ничего не было?

— А она это утверждает?

— Нет, но я, честно говоря, не спрашивал, — Дагон покачал головой, — Она только твердит, что ничего не помнила обо мне.