В последний раз, оглядев комнату, в которой я провела столько приятных дней в обществе Гуды, я вышла и быстро спустилась вниз. После беглого завтрака в компании молчаливой Ингрид, вышла во двор. Сундук с моими вещами был уже давно перенесен слугами на корабль. Эйрик ждал меня у дверей.

— Хотелось бы попрощаться с Урбаном, — сказала я ему.

Он покачал головой.

— Я был у него. Он не хочет, чтобы мы видели его таким, каким он стал, — сказал Эйрик. — И я его прекрасно понимаю. Я бы тоже не хотел, если бы оказался на его месте.

— А Ингрид?

Она будет провожать корабль на берегу. Там и проститесь.

Мы медленно направились в сторону пристани. Нас провожали взгляды крестьян. Вокруг царила разруха и хаос. Я даже не могла себе представить, как долго им теперь придется восстанавливать то, что было уничтожено за какой-то час. На пристани заканчивались последние приготовления. Остатки воинства Урбана прощались с нами на берегу. Когда пришла Ингрид, мы просто молча обнялись. Я видела у неё на глазах слезы, когда поднималась по трапу на палубу. Как я бы хотела, что бы все было совсем не так, чтобы сейчас на берегу она стояла возле Гуды и Урбана, и они вместе весело махали нам руками и приглашали приезжать вновь. Я отвела взгляд, чувствуя, что вот-вот заплачу сама.

Гребцы заняли свои места на скамьях, и корабль плавно двинулся вперед. Когда мы уже достаточно далеко отплыли от берега, я решилась обернуться и увидела одинокую фигуру, стоявшую на пристани. Ингрид все ещё смотрела вслед удаляющимся кораблям. Я не видела её лица, но была уверена, что она плачет.

Все путешествие назад меня нещадно тошнило. Я благодарила Богов за то, что плыву на корабле Эйрика, и что Дагон не видит всего этого. Эйрик был очень заботлив, он не мог понять, почему это я ни с того, ни с сего стала так реагировать на качку. Несколько дней пути в этот раз показались мне сущим адом. Я провалялась все это время на шкурах, как тюк с шерстью, при этом едва успевая одарить море тем, чем кормили меня на корабле. Я чувствовала, что похудела и осунулась. Пару раз Эйрик начинал подозревать неладное и хотел сообщить Дагону, плывущему на первом корабле о состоянии моего здоровья, но я запрещала ему.

Когда, наконец, вдали показались скалистые горы владений Дагона, я едва не подпрыгнула от счастья, предвкушая, как снова ступлю на твердую землю. Эйрик очень удивился, когда я, все плаванье лежавшая словно труп, внезапно вскочила на ноги и первая сбежала на землю. Хохочущие воины спусти весла в песок, и я прямо по ним, скользким от морской воды, съехала вниз, как по снегу.

Не дожидаясь остальных, поднялась по знакомой тропинке и снова оказалась в поселении. Среди высыпавших навстречу людей, глазами отыскала старика-лекаря. Он приветливо помахал мне рукой и я, бросившись к нему, буквально повисла у него на шее.

— Ну, здравствуй, — произнес он, — Я очень рад, что ты вернулась.

— Я тоже рада снова оказаться здесь, — тут я помрачнела, — Ты знаешь, что произошло на острове?

— Да. Сокол с посланием прилетел вчера, — Алкей помрачнел и добавил, — Мне надо, чтобы ты кое с кем увиделась до того, как Дагон уплывет за Гудой.

Мы направились к дому. Я вежливо кивала и улыбалась на приветствия слуг, а сама расспрашивала лекаря.