Глаза у Туолина сузились; он метнул быстрый взгляд на Тиена, потом опять посмотрел на Ронина.

— Что за тварь?

Ронин пожал плечами.

— Не могу сказать точно. Не знаю. Мир, похоже, кишит странными и чудовищными созданиями. Уже темнело. Эта тварь застигла нас врасплох. У нас не было времени рассмотреть ее... мы готовились к смерти.

Матросы добрались по вантам до самой высокой реи и начали сворачивать топсели.

— Она разорвала моего товарища надвое; отхватила ноги.

Они стояли, подобно трем статуям, на высоком полуюте недалеко от кормы. Легкий бриз обдувал их лица, ласково прикасаясь к коже.

— Вы должны понять, — сказал риккагин Тиен, — что здесь, в Шаангсее, смерть мало значит. Она вошла в нашу жизнь. Это — обыденность, повседневность.

Он бросил взгляд наверх. Матросы уже спускались с вантов.

— Война, Ронин. Это все, что мы знали до сего дня, и все, что нам предстоит знать впредь. Смерть поджидает нас за каждой дверью, под каждым ложем, в каждом темном переулке Шаангсея.

Движение корабля стало замедляться — гребцы получили команду сбросить ход.

— И мы ничего не можем изменить.

— Мы утратили способность скорбеть о наших мертвых, — печально проговорил Туолин. — И все-таки мне бы очень хотелось побольше узнать о чудовище из ледяного моря.

— Боюсь, больше я вам ничего не скажу, — заметил Ронин. — Однако мне любопытно, каким образом движется это судно. Нельзя ли мне посмотреть...

— На гребцов? — быстро спросил Туолин. — Думаю, вы едва ли...

— Туолин, — перебил его риккагин Тиен, — мне кажется, в данных обстоятельствах у нас нет выбора. Это просто обмен информацией. — Глаза его сверкнули. — Как бы там ни было, проводите нас вниз, к гребцам.

Лицо Туолина напряглось, окаменело. Ронину показалось, что он что-то пропустил в этом диалоге. Что-то важное. Но понял он только одно: он не должен вмешиваться в их разговор.

Казалось, здесь вообще нет воздуха; застоявшаяся вонь мешала дышать полной грудью, но в целом внизу оказалось чище, чем представлялось Ронину. Гребцы, по трое на весло, сидели на длинных деревянных скамьях. Они были обнажены до пояса. В неярком свете блестели перекатывающиеся на плечах и спинах мышцы. Они двигались необычайно слаженно под ритмичный бой барабана и мерное пение. Люди располагались в три яруса на протяжении трех четвертей от длины корабля. Досчитав до ста, Ронин остановился. Кого только здесь не было: темноволосые и смуглые, ширококостные и коренастые, белокожие и светловолосые, желтокожие с миндалевидными глазами — самые разные обитатели континента людей.

— Как вы видите сами, — живо начал риккагин Тиен, — мы не полагаемся на одну изменчивую погоду. Паруса хороши, когда дует ветер, а во всех прочих случаях...

Он пожал плечами.

Они медленно пошли по узкому проходу между рядами гребцов.

— Здесь постоянно есть люди, — продолжал Тиен. — Матросы работают по сменам.

— А они не возражают против такой работы? — спросил Ронин.

— Возражают? — скептически переспросил Туолин. — Они воины, преданные риккагину Тиену. Это их долг. Так же, как их долг — сражаться и умирать, если это потребуется для безопасности риккагина. — Он фыркнул. — Откуда мог появиться этот человек, который не понимает таких вещей? Его явно рано приобщать к цивилизации.

Риккагин Тиен улыбнулся несколько рассеянно, как будто вспомнив какую-то неплохую остроту.