— А, Кири.

Глубокий, хорошо поставленный голос. Мужчина опять улыбнулся, и Ронин заметил у него на лице полукруглый белый выступ, начинающийся от левого уголка рта и заканчивающийся возле носа с отрезанной левой ноздрей.

— Ллоуэн, — обратилась к нему Кири, — это Ронин, воин с севера.

Ллоуэн обратил на Ронина взгляд ледяных глаз и отвесил ему небрежный поклон.

— Весьма рад знакомству.

— Ллоуэн — главный смотритель пристани. Он осуществляет надзор за сделками всех хонгов гавани и собирает пошлины за каждую партию грузов.

И снова — странная улыбка, неестественно расширенная за счет лиловатого шрама.

— Я польщен, госпожа, — сказал он и обратился уже к ним обоим: — Вам надо выпить вина. Хара, — подозвал он слугу, подавшего им игристое белое вино в хрустальных бокалах. — Вы и вправду из другой цивилизации? — спросил Ллоуэн, подводя их к присутствующим. Он представил Ронина кое-кому из собравшихся, а потом его втянули в какой-то разговор, и он предоставил Кири продолжать знакомство.

Имена мелькали, словно листья на осеннем ветру, и Ронин сосредоточился на лицах.

— Риккагин, — заговорил толстяк без подбородка и с маленькими глазками, похожими на жареных насекомых, — все мы очень обеспокоены слухами о боевых действиях на севере.

Они сидели на шелковых подушках, разложенных прямо на полу, вокруг низенького столика из полированного дерева с рисунком, напоминающим штормовое море. Стол был уставлен кувшинами с горячим вином и мисками с закуской: кусочками рыбы, отбитыми и политыми горячим маслом, пареными овощами, цукатами.

— И что из того? — откликнулся риккагин.

Тон его явно указывал на нежелание обсуждать эту тему. Это был широкоплечий румяный мужчина с широким носом с красными прожилками и густой седой бородой желтоватого оттенка.

— Шаангсей — город слухов, Чен. Не сомневаюсь, вам самому хорошо известно, что большинство из них лживы.

— Но эти слухи весьма живучи, — возразил Чен.

Его желтые щеки колыхнулись складками жира. Он откинулся на подушки, помахивая узорчатым веером возле своего печального лица.

— Не большая премудрость — распустить слухи, способные напугать хонгов вроде вас, — с некоторым презрением бросил риккагин. — Не будьте хоть вы старой сплетницей.

Толстяк окрысился:

— Но боевые действия не...

— Уважаемый господин, — сказал риккагин, нахмурившись и сдвинув густые брови, — без войны Шаангсей так и остался бы грязным болотом с убогими домишками, готовыми развалиться при первом же сильном ветре, а лично вы вместе с вашей женой ковырялись бы на рисовых полях, с трудом зарабатывая только на пропитание. Ни для кого из нас не секрет, что именно война принесла нам богатство. Без нее...

— Вы говорите о войне, — вмешался худощавый угрюмый мужчина с темными глазами и коротко постриженными волосами, — словно это какая-то вещь, которую можно подержать в руке и использовать, как заблагорассудится.

Ронин на мгновение напрягся и вспомнил его имя: Манту, жрец Дома Кантона.

— А война между тем для тысяч людей означает смерть, а для множества тысяч других — увечья, голод, страдания.

— А вы откуда знаете? — поинтересовалась скуластая женщина, тоже из хонгов. — Да, именно вы, никогда не покидавший свой чистенький шаангсейский район?

— А мне это и не обязательно, — ядовито отпарировал жрец.