— И тогда, как гласит предание, воин стал больше, чем человек.

— Богом?

— Возможно. — Аптекарь пожал плечами. — Если вам так больше нравится. Это всего лишь легенда.

— Не очень веселая, как вы говорили.

— Да, это правда.

Старик моргнул. Глаза его показались Ронину огромными.

— Воин действительно стал чем-то большим, чем человек, но при этом он превратился в угрозу старым законам, потому что теперь уже никто в мире не смог бы выстоять против него. И тогда против него выпущен был самый страшный противник. Дольмен.

У Ронина закружилась голова. На мгновение ему показалось, что выложенный плиткой пол аптеки превратился в реку. Он сделал усилие, чтобы восстановить дыхание. Откуда-то эхом прокатился смех.

— А что такое Дольмен? — Собственный голос казался Ронину чужим и далеким.

— Древнейший из древних, — тихо ответил аптекарь. — Воплощение всех первобытных страхов. Кошмары ребенка, который боится темноты и остается во тьме один. Жуткие видения, выпущенные на волю, воплощенные в теле и получившие осязаемость.

Сухой ветер пронесся в глубинах его естества. Ронин невольно поежился.

— Разве такое возможно?

Лишь шепот среди вековой пыли.

— Это чудовищная тварь.

— Откуда она?

— Быть может, из корня?

— А откуда тогда корень?

— То неведомо даже богам...

— Хорошо, значит, вернулась.

— Она просила тебе передать, чтобы ты подождал ее.

Он рассматривал Мацу в коричневатом свете. Узкое лицо — точеное и совершенное, точно работа мастера-ваятеля. Небольшой рот с широкими губами, огромные черные глаза, нежные, словно бархатный сумрак на морском берегу. На ней — светло-голубой халат с вышитыми на нем коричневыми цикадами. Его украшает золотая кайма и такой же пояс. Он подумал...

— Подожди ее здесь, пожалуйста, — сказала она, потупившись.

— Ты останешься со мной на ночь?

— Я не могу, — прошептала она.

Он попытался заглянуть ей в глаза.

— Юнь принесет тебе вина. — Она отвесила ему церемонный поклон.

— Что с тобой, Мацу?

Она пошла от него через зал, залитый коричневатым светом, мимо жужжания разговоров, мимо пышных шелков, мимо изящных фигур, мимо совершенных лиц.

Эти люди так и останутся для меня загадкой, подумал он.

Он нашел свободное кресло и устало присел. Почти сразу же появилась маленькая Юнь в розовом стеганом жакете. Она принесла лакированный поднос, на котором стоял кувшин с вином и чашки. Присев на корточки рядом с ним, она налила вино и подала ему чашку.

Как только он начал пить, она тихонько исчезла. Ронин смаковал растекавшееся в горле тепло. Пряный вкус вина напомнил ему, что за весь день он ни разу не поел по-настоящему.

Его отвлек тихий возглас. Старик, похоже, обнаружил рану на теле женщины. Он закрепил повязку на внутренней поверхности ее бедра.

— Не меняйте повязки, даже если она загрязнится. Под ней — лекарство.

Тут аптекарь увидел свиток в руках у Ронина и замотал головой.

— Вы знаете, что это?

Старик отвел взгляд.

— В этом деле я не смогу вам помочь.

— Вы даже не посмотрели. — Ронин протянул ему свиток.

— Не имеет значения.

Глаза у Ронина сверкнули.

— Имеет, холод вас побери! Вы — единственный из всех, кого я встречал в Шаангсее, знаете о Дольмене.