— Ша-рида — это страшная сказка, которой пугают чужеземцев.

Но было что-то такое в ее лице, что заставило Ронина усомниться.

— Тогда расскажи, — попросил он беззаботно. — Меня нелегко испугать.

Ее взгляд скользнул по его лицу. Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась не очень убедительная.

— Это рынок, необычный рынок, который, как говорят, перемещается по самым темным закоулкам Шаангсея и открывается только ночью, после захода луны.

— Рынок плоти, — сказал Ронин. — Торговля рабами.

Мацу покачала головой.

— Нет. Этих-то в городе много. Они открыты и днем.

— Тогда что это?

— На Ша-рида тоже торгуют людьми, но только самыми красивыми женщинами и мужчинами, молодыми и здоровыми.

— Для чего?

Мацу ответила не сразу. Среди деревьев стрекотали цикады, в ветвях пели птицы. Перед ними расстилалась дорога, белая и пустая, словно надоевшая игрушка, брошенная каким-то беспечным великаном ради другой, поновее и позатейливей.

— Говорят, что для страшной смерти. — Голос Мацу напоминал первое дуновение осенних ветров. — Покупателям нужно одно: наблюдать смерть, сам процесс умирания. И чем больше они себя тешат, тем пресыщеннее становятся и изобретают все более чудовищные формы смерти.

Она посмотрела на Ронина.

— Хотя вряд ли такое возможно. Даже здесь, в Шаангсее.

— Это всего лишь легенда.

— Да, — сказала она. — Легенда.

— Слушаю вас, — сказала женщина, поднимая голову. Если она и узнала Ронина, то не подала виду. Он хотел что-то сказать, но Мацу остановила его, крепко сжав ему руку.

Она заговорила с женщиной, которая слушала, тихо приговаривая «Ага» и не сводя с Ронина глаз.

— Ага. — Ее лакированные ногти, царапавшие столешницу, напоминали каких-то причудливых насекомых. — Нет, боюсь, что...

Мацу нетерпеливым жестом прервала ее заготовленную заранее речь, и теперь они смотрели друг на дружку, как бы меряясь силами. Женщина облизнула губы блестящим языком.

— Хорошо, я...

Тут снова заговорила Мацу, и лицо женщины неуловимо изменилось. Оно словно распалось на части. Ронин даже слегка удивился при виде такого дива.

— Да. Да, конечно.

Она подала знак зеленым; они повернулись и, потянув за железные кольца, открыли двери.

Наконец-то, подумал Ронин. Аудиенция в Муниципальном Совете Шаангсея. Палата Совета. Он начал откручивать рукоять меча. Разгадка давней тайны. Конец неопределенности. Открыт путь к победе над Дольменом и его темными полчищами. Двери за ними закрылись. Рука Ронина, уже готовая извлечь свиток дор-Сефрита из тайника, остановилась на полпути.

Он резко повернулся к Мацу.

— Что за нелепая шутка?

— Это не шутка, — спокойно проговорила она, глядя на него неподвижными черными глазами.

— Какая же это палата?!

— Можешь сам убедиться, что это и есть палата Совета.

Они оказались в высокой комнате без окон, значительную часть которой занимал огромный стол; вокруг него через равные промежутки располагались величественные деревянные кресла с высокими спинками, украшенные витиеватой резьбой. Больше в комнате не было ничего.

— Зачем ты привела меня сюда днем, когда Совет не заседает? — резко спросил Ронин.

— Если бы не было заседания, здание было бы закрыто.

Терпение у Ронина лопнуло.