Десять минут спустя чисто выбритый Эндрю, облаченный в удобные шорты цвета морской волны и белую футболку, все еще не мог ответить на вопрос о том, почему Гейл оказывает на него такое действие.

Он махнул рукой, проверил, заперта ли дверь, задернул шторы, чтобы уберечься от любопытных взглядов и лучей жаркого утреннего солнца, а потом пошел на кухню звонить Филдингу.

То, что у Гейл был только один телефон, сначала показалось ему странным — в конце концов, она ведь врач. Но по зрелом размышлении Эндрю нашел ее довод убедительным. Квартира и впрямь крошечная. Судя по всему, сотового телефона у нее не было, иначе сверхпредусмотрительная леди доктор оставила бы ему номер.

Набрав «800», он дождался автоматического ответа, а потом добавил номер личного телефона Филдинга. Сейчас ему устроят головомойку за отсутствие вестей в течение двух дней. Вчера он ненадолго поднимался к себе, но позвонить так и не рискнул. А вдруг Гейл действительно выполнила бы свою угрозу?

Обычно Филдинг отвечал только после четвертого гудка, да и то лишь тогда, когда это не успевал сделать секретарь. Перед глазами Эндрю стоял начальник, почти десять лет не вылезающий из-за письменного стола и брюзжащий даже тогда, когда нужно отвечать на звонки. По мнению Лавкрафта, его босс являл собой образчик типичного бюрократа. Филдинг (впрочем, как и большинство рядовых агентов) не понимал, каким образом Энди пробрался на работу в ФБР, пять лет проработал оперативником и при этом не получил пулю в нахальный затылок.

Наконец Филдинг взял трубку и злобно рявкнул:

— Да!

Эндрю прислонился спиной к буфету и уставился на входную дверь.

— Говорит Лавкрафт.

— Наконец-то удосужился! — проворчал босс. — Какого черта ты там делаешь? Ты должен присылать отчет каждые двадцать четыре часа. А прошло почти двое суток. Ты нарочно меня злишь?

Эндрю молчал. Открывать рот не стоит: начальник уже и так выходит из себя.

— Знаешь, Лавкрафт, на твоем месте я бы поостерегся. Теперь ты у меня на коротком поводке. Кончилась твоя свобода. Погулял, и хватит.

«Да? Черта с два ты будешь на моем месте!» — хотелось ответить Эндрю, но на этот раз он пошел против своей природы и предпочел промолчать. Филдинг имеет на него зуб и ищет повод, чтобы выгнать. Будь он проклят, если даст боссу этот повод. Особенно теперь, когда он, Эндрю Лавкрафт, наконец ощутил почву под ногами.

Где он ощутил эту почву? В расследовании дела? Или в отношениях с Гейл?

— Я добился успеха, — ответил он начальнику. — Получил доступ в квартиру объекта. И сейчас говорю оттуда.

— Ну, Лавкрафт, разрази меня гром! — без намека на восхищение рявкнул Филдинг. — Как ты сумел добиться того, что не удалось ни одному агенту за три года? Взломал дверь?

Эндрю с трудом удержался от ругательства.

— Небольшой несчастный случай во время тренировки, — неохотно признался он. — Ничего серьезного, но этого оказалось достаточно, чтобы вчера вечером доктор Нортон не захотела оставить меня одного.

— По-твоему, это может навести нас на след Нортона?

— Я собираюсь обыскать ее квартиру. — Черт побери, почему ему сегодня так не по себе? Не из-за этого ли?

— Лавкрафт, не завидую тебе, если ты уйдешь оттуда с пустыми руками. Помощник директора уже неделю грызет мне печенки. Эта особа спит и видит, как бы уволить тебя. Так что советую тебе что-нибудь найти, причем найти очень быстро.

— Подождите минутку, — с досадой сказал Эндрю. — Филдинг, так не пойдет. Никто и не заикался о том, что время здесь главное. Лучше бы сказали спасибо за то, что я сумел сделать вдвое больше того, чем сделали недоумки, которых вы с помощником директора бросали на это дело.