— Что вы имеете в виду? — спросил Эндрю, пытаясь перекричать музыку, звучавшую на пару децибел громче, чем следовало.

— Что медицинский ген достался мне в наследство от отца, — призналась она.

— Значит, и вы пошли по стопам отца? — поддразнил он Гейл, вспомнив ее слова, сказанные тогда, когда она узнала, что приемные родители Эндрю были учителями.

Гейл улыбнулась. Он смотрел на нее так, словно хотел запомнить навечно. Может быть, она не права и это ей только показалось, но его взгляд доставлял ей огромное удовольствие.

— Не совсем так. Пожалуй, медицинский ген у нас в роду, — сказала она. — Мой отец — Алан Нортон. А мать — Эдит Нортон.

Эндрю пожал плечами и бросил на нее равнодушный взгляд.

Гейл слегка удивилась. Ее отец был хорошо известен в медицинском мире, но эта известность не шла ни в какое сравнение с известностью матери. Та была автором нескольких популярных книг по аутотренингу и регулярно выступала по радио и телевидению в ток-шоу вместе с теми, кто обожал стирать грязное белье на людях. Гейл рассеянно водила пальцем по заиндевевшему стакану.

— Мой дорогой папочка входил в десятку лучших нейрохирургов страны. А что касается матери… Вы никогда не видели в магазинах ее книг?

— Не помню, — ответил Эндрю, затем отвернулся и протянул руку к стакану с содовой.

— У нее их примерно полдюжины.

— Она писательница?

Гейл вспомнила про жареную картошку и полила ее кетчупом.

— Можно сказать и так, — ответила она, подцепила вилкой ломтик картофеля и поднесла его ко рту как микрофон. — Сегодня у нас в гостях известный психолог, доктор Эдит Мередит-Нортон. С популярностью ее последнего бестселлера «Все зависит только от вас» может соперничать только ее предыдущая книга «Как избавиться от прошлого». — Потом она сунула ломтик в рот и улыбнулась.

Эндрю фыркнул. Гейл очень похоже передразнила известного телеведущего.

— Она ваша мать?

— Была моей матерью, — со вздохом сказала Гейл. — Они оба погибли, когда я была… моложе. — Не следовало говорить, что она осталась сиротой в детстве. Это могло вызвать дополнительные вопросы. Вопросы, на которые она не смогла бы ответить.

— Примите мои соболезнования.

— Это было давно, — тихо сказала она, отвернулась и посмотрела в окно.

Да, очень давно, подумала Гейл. Однако это не мешало ей ощущать горечь. С тех пор прошло почти двенадцать лет, но боль и обида не проходили. И дело заключалось не только в смерти родителей, хотя нанесенная ей душевная травма была достаточно болезненной. Гейл продолжал угнетать поразительный эгоизм отца и матери.

Никто из них не удосужился подумать, что будет с ней и Крисом, если что-нибудь случится. Неудачные вложения капитала, продолжительные отпуска, дорогие путешествия в Европу и соглашение между партнерами, согласно которому доля умершего делится между коллегами, не оставили от заработанных отцом денег ни цента. Мать оказалась еще более беспечной. Издатель матери выплатил Крису и Гейл единовременную сумму, оставшуюся после того, как получили свою долю обработчик, литературный агент и прочие люди, готовившие к печати посмертную книгу Эдит Нортон. Эти деньги помогли Крису какое-то время продержаться, но очень скоро — когда Гейл закончила школу — от них не осталось ни цента.

— А почему вы не стали ни нейрохирургом, ни психологом? — спросил Эндрю, отвлекая ее от печальных мыслей о давно прошедших временах.