Потом Эндрю втянул сосок в рот, и Гейл действительно охватило пламя. Внизу живота возникла сладкая тянущая боль. Гейл изнывала от страсти.

— Горю, — с трудом выдохнула она. — Умираю от…

Тут Эндрю начал сосать ее грудь, и Гейл громко вскрикнула от небывалого наслаждения.

Руки Эндрю тем временем оставили ее груди и начали расстегивать шорты. Он поднял голову и встретил ее взгляд. Дыхание Гейл было частым и судорожным, глаза превратились в щелки.

Они оба умирали от желания. Гейл впервые узнала, что такое настоящая страсть.

Еще немного, и ее смогут спасти только закрытый массаж сердца и искусственное дыхание… Сомневаться не приходится: увертюра закончилась. Теперь у них только один путь. В спальню.

Умелые пальцы Эндрю справились с пуговицей и дернули застежку. Звук расстегивающейся молнии эхом отдался в ушах Гейл, но его тут же заглушил стук крови в висках.

— Приподнимись, — мягко велел он.

Гейл отпустила его плечи и уперлась ладонями в крышку буфета. Эндрю быстро стащил с нее шорты вместе с трусиками и дал им упасть на пол. Обоняние Гейл обострилось, и она ощутила не только терпкий запах одеколона, но и мускусный аромат мужской кожи. Каждый вздох, каждый шепот и негромкий стон усиливали ее возбуждение. Гейл переполняли ощущения. Она остро чувствовала твердую крышку, на которую опустились ее обнаженные ягодицы, и прикосновение к коже струи холодного воздуха, вырывавшейся из кондиционера. Но ни обоняние, ни слух, ни осязание не подготовили ее к тому, что произошло через секунду.

Эндрю опустился перед ней на колени. Когда его большие руки раздвинули ее бедра, у Гейл пересохло во рту и перехватило дыхание. Она судорожно втягивала в себя воздух, ощущая невыносимый жар внутри. Эндрю провел ладонями по стройным голеням Гейл, взял ее ступни и положил их к себе на плечи. Теперь Гейл была совершенно беззащитна, причем не только физически.

Его руки двинулись по внутренней стороне бедер, медленно, но неотвратимо приближаясь к изнывавшему от желания средоточию наслаждения. Прикосновения Эндрю были такими бережными, что Гейл едва не заплакала. Ее бедра сами рванулись навстречу кончикам пальцев, неуклонно стремившимся к ее жаждущему лону. Она заметила, что фиолетовые глаза стали почти черными. Эндрю тоже сгорал от желания.

Он ввел палец в ее влажное лоно, тут же вынул его и продолжал дразнить Гейл, пока она не застонала и не закорчилась. Однако он хорошо знал свое дело; этого было недостаточно, чтобы заставить ее испытать оргазм.

— Вижу, что смазка нам не понадобится, — пробормотал он.

Звук его голоса напомнил Гейл о густом, горячем, сладком шоколаде. Губы Эндрю прижимались к внутренней стороне ее бедра, а руки продолжали творить волшебство, отдергиваясь всякий раз, когда Гейл была готова кончить. Он подводил ее к самому краю пропасти, но не давал переступить его.

О Боже, как ей хотелось броситься в эту пропасть… Ну, скорее, скорее же!

— Пожалуйста… — еле слышно прошептала она пересохшими губами.

— Подожди немного, малышка, — откликнулся он, а затем еще раз нежно поцеловал ее.

Она чувствовала себя проводом под напряжением, оборванным бурей. Проводом, который покачивается над тротуаром, сыплет искрами и грозит неосторожному смертельным ударом тока.

Он испытывал на ней все свои чары. Губы, зубы и язык ласкали ее ляжки, а руки продолжали сладострастную пытку. Он лизал ее, покусывал, проникал языком внутрь, пока тело Гейл не свело последней судорогой. Ощущение было таким прекрасным, что она чуть не заплакала.

Не успела она прийти в себя, как Эндрю поднялся.

— Презервативы? — с трудом дыша, хрипло спросил он.

— В медицинской сумке.

Дрожащие пальцы Эндрю нежно поглаживали ее ляжки.