Забор был покрашен в белый цвет, в тон основному коттеджу. Джоузи увидела веревку для развешивания и сушки белья. Старомодная, изготовленная из стали, вроде той, что была дома у Джоузи. На веревке висели полинявшие джинсы, синяя рубашка из шамбре и темно-синие шорты. Джоузи решила, что ее домовладелец — мужчина.

Почему она не узнала у Марти или у Фрэнка, как его зовут? Хотя все произошло так быстро! Братья сообщили ей о сюрпризе вчера вечером и настаивали на том, чтобы она уехала сегодня утром, на рассвете. Впрочем, она не смогла рано выехать, потому что миссис Пенджилли стало плохо. Джоузи прикусила губу. Может, ей следовало остаться, и…

Услышав тихое злобное рычание, Джоузи остановилась как вкопанная. Она похолодела.

Боже мой, нет!

На воротах не было надписи «Берегись, злая собака!», Она бы ее увидела. Она обращала внимание на подобные вещи. Пристальное внимание.

Джоузи снова услышала рычание, а потом увидела и собаку. У нее заколотилось сердце и задрожали колени.

— Милая собачка, — попыталась произнести Джоузи, но ее язык прилип к небу, и она пробормотала нечто неразборчивое.

В ответ собака снова зарычала. Не-ет, эта собачка не была милой. Она оказалась не такой большой, как ротвейлеры или доберманы, но все-таки была довольно крупной. Собака оскалила зубы. Джоузи представила себе, с какой легкостью такие зубы смогут разорвать плоть.

Джоузи сделала шаг назад. Собака сделала шаг вперед.

Джоузи остановилась. Собака тоже.

У Джоузи так сильно билось сердце, что ей было больно. Собака нагнула голову и снова оскалилась. Шерсть у нее на загривке встала дыбом.

О-о! Плохой знак.

Джоузи хотелось броситься к воротам, но она знала — собака без труда ее догонит. А эти зубы…

Она проглотила слюну и сделала еще один шаг назад. Собака не шевелилась.

Еще один шаг. Собака не двигалась. Шерсть у нее на загривке не опускалась.

Еле слышно всхлипнув, Джоузи бросилась в сторону и — карабкаясь и подтягиваясь — залезла на веревку для белья.

— Помогите! — закричала она.

Что-то пощекотало ее лицо. Она подняла руку, чтобы это смахнуть. Паутина! Она прилипла клипу и шее Джоузи. Последняя капля. Джоузи расплакалась.

Собака остановилась прямо под ней, подняла голову и завыла. Джоузи зарыдала еще сильнее.

— Какого черта…

Человек.

— Слава богу! — Наконец-то дружелюбное лицо. Джоузи повернулась в направлении голоса, от облегчения едва не свалившись с веревки…

И у нее чуть не остановилось сердце.

Потом ей показалось, что оно выпало у нее из груди и теперь лежит на земле, задыхаясь и вертясь, как умирающая рыба.

Неужели это и есть дружелюбное лицо?

Нет!

Она снова принялась всхлипывать. Собака вновь завыла.

— Ради всего святого…

Мужчина свирепо на нее смотрел, переступая с ноги на ногу. Он подбоченился. Она не могла не заметить, что у него красивые мощные бедра.

— Почему вы плачете, черт возьми?

Она предпочла бы видеть не мощные бедра, а его улыбку.

Но он не улыбался. Она уставилась на его суровое лицо. Вряд ли он может вести себя дружелюбно. В его лице не было ничего дружелюбного.

Помоги ей небо! Такой мужчина не возьмет ее под свое крылышко.

— Вы — мой домовладелец?

Незнакомец прищурился.

— Вы — Джоузефин Питерсон?

Она кивнула.

— Так. — Он нахмурился. — Я — Кент Блэк.