Глава 3

Детей забрать едва успела. Глядя на недовольно поджавшую губы воспитательницу хотелось нагрубить ей, вывалить на нее весь негатив, скопившийся в душе.

— Постарайтесь приезжать раньше, — не удержалась она от замечания. — У меня тоже свои дела.

Проглотила вместе с неприятным комом в горле резкие слова и молчаливо покивала. Похоже, ее такой ответ устроил.

Дети были возбужденными. У них сегодня в садике показывали спектакль. Перебивая друг друга, они принялись пересказывать сказку. В итоге передрались в машине за право выложить маме страшную тайну царевны-лягушки.

Отвлекаясь на текущие дела, под непрекращающиеся детские споры, я почти забыла про безобразную сцену в кабинете, но ровно до тех пор, пока на пороге не появился Саша.

— Привет, — тепло выдохнула я, пряча за улыбкой, съедающий внутри страх.

— Привет, — отозвался он и, не глядя на меня, пошел на кухню.

Дети, как обычно, окружили его — у кого-то появился реальный шанс исполнения на бис «Царевны-лягушки».

— Тихо-тихо, — пробурчал Саша, пытаясь отодрать от себя, прилипшую как банный лист Дашу. — Папа устал.

Я застыла в дверях, пытаясь с одного взгляда понять, что послужило причиной Сашиного мрачного вида.

— Что-то случилось? — осторожно интересуюсь, наливая в тарелку только что разогретые щи.

— Случилось.

Замерла, не донеся половник до кастрюли и гоня дурные предчувствия, повернулась к мужу.

— Наш филиал закрывают.

— И?

Саша невесело усмехнулся и встал, забирая у окаменевшей меня тарелку.

— Отдай, а то уронишь.

Он уселся снова за стол и стал возить ложкой, видимо, пытаясь этим нехитрым действом себя успокоить.

— А теперь есть два варианта. Или я уезжаю в Москву, или ищу новую работу.

Сажусь напротив него и не могу найти подходящих слов для ответа.

— И что там — в Москве? — все же выдавливаю я из себя.

Саша смотрит тяжело. Что он хочет увидеть в моей беззащитной растерянности?

— Ничего из того, ради чего можно было бы ехать, — сухо отвечает он, продолжая сверлить меня испытывающим взглядом.

Судорожно выдыхаю, наверное, еще не до конца осознавая степень свалившихся проблем. Что я могу ему ответить? Только поддержать в решении, которое он для себя уже принял, просто хочет услышать от меня, подтверждение собственных мыслей и успокоиться.

— Увольняйся, — говорю я и поднимаюсь с места. — Ничего, переживем. Все, что не делается…

Отворачиваюсь к мойке, включаю воду и начинаю методично мыть посуду.

Вздрагиваю, когда на плечо мне ложится тяжелая мужская рука. Вторая резким движением перекрывает кран и ложится мне на грудь.

— Ты наряжена, — опаляя горячим дыханием, шепчет муж. — Все нормально?

Поворачиваюсь в его объятиях, киваю головой и прячу лицо у него на плече. Хочется на мгновение забыться в этих сильных объятиях и выложить все, что как на духу.

Но…

Имею ли я на это право?

Рядом с сильным мужчиной, женщина должна быть в два раза сильнее и мудрее. И молчу я не потому, что опасаюсь его гнева, ведь я не сделала ничего дурного, а потому что банально боюсь за него.

И я готова принять весь удар на себя, чтобы в одночасье не разрушить наш маленький уютный мир.

В конце концов, что мне может сделать начальник?

Побьется о скалы неприступности и переключит свое внимание на более благосклонный объект.