— Да, я скотина! — с тихой яростью выдыхает мне он в лицо. — Ревнивый предатель, подлец. Обзывай как хочешь, а лучше ударь… убей, но только не уходи…

Стальной захват из мужских пальцев исчезает, и Саша опускается на колени, с силой обхватывая мои ноги.

— Ударь! — повторяет он, а меня всю трясет от бьющих через край эмоций.

Пытаюсь оттянуть его голову от своего живота за волосы, причиняя боль, а потом не выдерживаю и на самом деле бью его по плечам, по спине, пытаясь отодвинуть жаркое тело хоть на миллиметр.

— Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! — я истерично срываюсь на крик.

Он молчит, только тяжело дышит где-то в районе моего пупка, а я борюсь скорее сама с собой, чем с ним.

Внутри все клокочет от какой-то надломленной, искореженной, израненной любви. Она медленно истекает кровавыми слезами, но все еще борется за свое право на существование, терзая мое и без того измученное сознание болью, ревностью и обидой.

Эмоции и желания сплетаются в дикий алкогольный коктейль, и я моментально пьянею, с головой погружаясь в это срыв.

Не любишь?

Не простишь?

Не подпустишь к себе больше близко?

Маша, ты такая дура… ты просчиталась…

В какой-то момент я просто понимаю, что слишком устала от этой борьбы и сдаюсь.

Уже не впиваюсь пальцами в плечи, а прижимаю к себе, перебираю волосы на затылке, а потом и вовсе целую так, как никогда прежде — дико, алчно, с совершенно несвойственным мне напором.

Отрываюсь и смотрю Саше в глаза, а в них одновременно желание, мольба, робкая надежда и мучительный стыд.

Он пытается увернуться и скрыть все эти эмоции в изгибе моей шеи, нежно покрывая ее поцелуями, а меня это бесит до красной пелены перед глазами.

Сегодня он мне нужен открытый, виноватый, мой и желательно подо мной. Потом я обязательно подумаю обо всем этом на трезвую голову, а сейчас я просто хочу, наконец, избавится от невыносимого напряжения, что копилось внутри меня все это время.

Тлеющее желание, разгорается с новой силой, превращая меня в дикую кошку — открытую, свободную и решительную.

Я не замечаю, как оказываюсь на постели, жадно целующая собственного мужа, прижимающая его руки к простыне, обхватившая коленями свою добычу.

Возможно, уже завтра я пожалею о своем поступке. Назову его малодушным, недостойным, почти унизительным для моей и без того растоптанной гордости. Но сейчас под покровом ночи, на волне адреналина все кажется как никогда правильным, настоящим, лишенным всяких запретов. Он нужен мне без всяких условий и поправок на здравый смысл.

Мужчина под моими ласками чутко откликается на любое движение, нетерпеливо стонет мне в губы и это делает меня еще смелее. Двоякое чувство вседозволенности сметает барьеры, и эйфория течет расплавленной магмой под тонкой и слишком чувствительной кожей.

— Маша… пожалуйста… — шепчут его губы, жадно целуя мои волосы.

Вот он бальзам для моей души.

Мой. Полностью мой. Трепещущий, умоляющий и одновременно подавленный.

Я жажду еще больше прикосновений, еще больше поцелуев, до жалящих укусов, до красных следов на коже, чтобы из его памяти навсегда стерлось воспоминание о другой женщине.

Вот такая я чокнутая собственница…

После яркого, безудержного секса, я так и не смогла уснуть. Тихо лежала с открытыми воспаленными от недосыпа глазами и смотрела, как ветер треплет чуть тронутые желтизной осени листья на старой вишне.

Рядом мирно спал утомленный и довольный Саша, обнимая меня одной рукой.

Когда расцвело, я осторожно, стараясь не разбудить мужа, поднялась с постели и стала собираться.