Сам он за своим телом ничего подобного не замечал. С интересом посмотрев на него, Мишель отошёл к своему столу и, пощёлкав клавишами компьютера, удивлённо спросил:

— Ты всегда такой умный был или после операции стал? Я же вроде тебе лёгкие, а не мозг пересаживал.

— Неужели угадал?

— Как это ни смешно, но да, ты угадал. Я от скуки решил проверить вашу кровь на совместимость, и, знаешь, от таких результатов поседеть можно.

— Только не говори, что я от химии стал монстром и теперь в полнолуние буду превращаться в какого-нибудь вурдалака, — усмехнулся Влад.

— Почти. Твоя кровь полностью разлагает любую другую и трансформирует её в собственное подобие. Я такого никогда в жизни не видел. Чёрт знает что. Такое впечатление, что в твоём теле присутствует ДНК неизвестного существа.

— Я рад, что ты получил удовольствие. А теперь, как насчёт того, чтобы позаботиться о подопытном кролике? Я бы с удовольствием помылся, выпил чашечку кофе и съел одну из тех замечательных булочек, что печёт твоя Дженни.

— Размечтался. От булочек я бы и сам не отказался, — усмехнулся Мишель. — Для начала я суну тебя в диагностический сканер и только после его приговора позволю что-либо делать.

— Я всегда знал, что все врачи — скрытые садисты, — проворчал Влад, медленно усаживаясь на своём ложе.

Рядом с койкой тут же запищал автодиагност, принявшись судорожно моргать десятком лампочек. Голова у пациента закружилась, но общее состояние продолжало оставаться почти бодрым. Бросив на прибор быстрый взгляд, разведчик вопросительно покосился на Мишеля. Подойдя к прибору, врач быстро переключил несколько кнопок и, успокоив взбесившуюся технику, одобрительно кивнул.

— Можно сказать, что ты почти здоров.

— Сколько я тут провалялся?

— Полторы стандартные недели. Лёгкие работают ровно, сердце тоже. Остальное выявит сканер.

Опираясь на руку доктора, Влад медленно поднялся на ноги и, чуть покачнувшись, угрюмо проворчал:

— Прямо как после реанимационного танка.

— Ничего. Неделя на адаптацию, и скоро будешь как новенький.

— Я же говорю: садист, — не удержался Влад.

Покорно забравшись в сканер, он позволил Мишелю тщательно изучить каждый миллиметр своей грудной клетки и, дождавшись окончания осмотра, спросил:

— Ну, что скажет нам медицинское светило?

— Медицинское светило петь вам запретило, — ловко срифмовал Мишель, не отрываясь от экрана монитора. — Как минимум месяц. Значит, так: петь, орать, бегать, поднимать тяжести, драться и вообще как-либо напрягаться тебе можно будет только через месяц. Не раньше. Заживление идёт хорошо, так что не испорть мне всю работу.

— Я чего-то не понял. Тебя что больше заботит? Моё здоровье или твоя так называемая работа? — с улыбкой возмутился Влад.

— Так называемая? Хамло казарменное! Да такая операция достойна того, чтобы описать её в медицинских учебниках по хирургии. Ты хоть понимаешь, что мне пришлось сделать? — возмущённо завопил Мишель.

— Понятия не имею, — откровенно признался Влад. — Анатомию я знаю неплохо, но только в тех её пределах, когда надо кого-нибудь убить. Так что, если дашь мне кофе, то я с удовольствием послушаю твою лекцию. И даже перебивать не буду.

— Чёрт с тобой. Хлебай, — рассмеялся Мишель, махнув на него рукой.

Налив себе большую чашку кофе, сваренного кофейным аппаратом, он пригубил напиток и, издав стон удовольствия, сказал:

— Вот теперь я готов тебя выслушать и даже проникнуться величием твоего гения.