— Я их понимаю, — кивнул Мишель.

— Долго нам ещё ехать?

— Вечером будем на месте. Но учти, об этом месте не должен знать никто. Даже мои девчонки, — твёрдо предупредил врач.

— Девчонки? — с интересом переспросил Влад.

— Я имею в виду Дженни и Санни.

— Ну, это я понял. Меня просто удивило, как ты их называешь. И почему они не должны про это место знать?

— Не удивляйся. Дженни, несмотря на то что бабушка, иногда бывает озорней и веселее внучки. А про знание — всё ещё проще. Чего не знаешь, не расскажешь.

— Не сомневаюсь. Признайся, за кого ты больше боишься: за себя или за них?

— За них, — не задумываясь, ответил Мишель. — Я много слышал, что случается с человеком после применения сыворотки. За себя я перестал беспокоиться много лет назад. Рано или поздно меня всё равно убьют.

— Ты про награду за твою голову?

— Да.

— Думаю, любой охотник за головами рискует лишиться собственной башки, если явится на эту планету и с ходу начнёт искать доктора. Народ тут особо не церемонится.

— Это верно. Но, как ты сам сказал, на каждую хитрую гайку…

— Тут ты прав.

Они снова замолчали, продолжая поглядывать на безграничный простор океана, словно надеялись увидеть тайную лабораторию. Влад, первым обративший внимание на это, не удержался и, тихо рассмеявшись, сказал:

— Вот уж точно говорят, человеческое подсознание — штука необъяснимая.

— Ты это про что? — Мишель сделал вид, что не понял.

— Про то, как мы с тобой дружно воду рассматриваем.

Сообразив, о чём он говорит, врач улыбнулся и, покачав головой, ответил:

— Понимаю, что все твои выкладки очень логичны, а всё равно не верю. Столько поколений поселенцев жили на побережье, ходили в море, ловили рыбу, но ничего подобного не замечали. Даже во время бунтов, когда все всматриваются во всё, что может двигаться. И вдруг появляется один полуживой параноик, и выясняется, что здесь изготавливают оружие массового поражения. И за столько лет никто ни разу этого не заметил. Чёрт возьми, это нонсенс.

— Не горячись, — улыбнулся в ответ Влад. — Я даже не буду обижаться на полуживого параноика, тем более что это правда. Но в собственное чутьё я всё ещё верю. Знаешь, можешь назвать меня сумасшедшим, одержимым манией преследования, шизиком, да кем угодно, но в том, что на этой планете есть что-то незаконное, я просто уверен. Особенно если вспомнить, что ваши морские пути сообщения находятся в зачаточном состоянии.

— И на чём основана твоя уверенность?

— На том, что далёкую, почти пограничную планету, на которой практически нет никакой промышленности, не закрывают только для того, чтобы заставить поселенцев без роздыху добывать пушнину и рыбу. В такой блокаде просто нет необходимости.

— А я продолжаю считать, что такие вещи стараются делать поближе к цивилизации. Меньше проблем с продажей и транспортировкой. Да и искать подобную лабораторию никто не станет.

— А кто станет искать её на практически пустой планете? — парировал Влад.

— Туше, — улыбнулся Мишель. — Но всё равно не верю.

— Ох, и упрямый же ты, — покачал головой Влад. — А главное, я не понимаю, почему ты так упрямишься? Чего ты боишься?

— Боюсь? Наверное, это неправильное слово. Я просто пытаюсь просчитать последствия того, что может случиться, окажись это правдой.

— Ну, хуже уж точно не будет, — пожал Влад плечами.