— Ты веришь в судьбу? — с интересом спросил Мишель.

— А хрен его знает, во что я верю, — пожал плечами Влад. — В моей жизни столько всего было, что поневоле начнёшь в мистику верить. Каждый выход сам по себе мистика.

— Почему?

— Да потому, что десантный бот плюхается туда, где ещё не бывало ни одного человека. Каждый выход — это испытание. На прочность, на выносливость, на смелость, на удачу, наконец. Чёрт, даже не знаю, как правильно это объяснить.

— Не надо. Кажется, я тебя понял, — помолчав, кивнул Мишель. — Да уж, при такой жизни и вправду начнёшь верить во что угодно. Но ведь в имперских войсках служат капелланы.

— Служат. Но в церковь ходят только желающие. Как, впрочем, и в мечеть, и в синагогу, и в дацан. Священнослужители в войсках не показатель набожности всего личного состава. К этому каждый должен прийти сам.

— Ты, похоже, так и не пришёл.

— Не знаю, не моё это. Привык только на себя да на оружие рассчитывать. Да ещё на тех, кто рядом идёт. Наверное, поэтому, погибая, мы не кричим: «О боже!» — а выдыхаем: «Твою мать». У нас так и говорят, ушли в «твою мать».

— Безбожники, — улыбнулся Мишель.

— Мать, она как-то ближе, — улыбнулся в ответ Влад.

Мужчины замолчали, думая каждый о своём. Утром, когда казавшийся бесконечным лес вдруг закончился, Мишель остановил снегоход и, указав разведчику ориентир, едва заметный в утренней дымке, устроился отдыхать. Они так и ехали все три дня, сменяя друг друга и останавливаясь, только чтобы справить нужду. Днём снегоход вёл Влад, а ночью за руль садился лучше знающий дорогу врач.

Пыхтя и проклиная свои неловкие после ранений руки, Рик старательно пытался зарядить свой любимый кольт. Раритетный автоматический пистолет, найденный им на старой Терре во время зачистки рабочих кварталов. Вспыхнувшие восстания горнорабочих заставили правительство планеты в срочном порядке вызывать дивизию рейнджеров, после чего горнодобывающей компании пришлось заново набирать себе работников.

Несмотря на статус планеты-заповедника, некоторые производства продолжали работать, поддерживая существующую инфраструктуру в действующем состоянии. Ведь даже отелям и туристическим кемпингам требуется отопление, энергия и горячая вода. И пусть всё это давно уже добывается не на планете, а только перегоняется по существующим трубам, рабочие и обслуживающий персонал всё равно были нужны. И именно эти рабочие осмелились поднять бунт, требуя улучшения условий труда.

Патроны к этому карманному орудию достать было сложно, но оно того стоило. С расстояния в сорок метров этот зверь запросто прошибал человека насквозь. Именно такое оружие ему сейчас и требовалось. Больше рисковать собственным здоровьем Рик не собирался. Этот проклятый инвалид оказался ловчее, чем можно было предположить. И с оружием обращался так, словно оно было продолжением его собственных рук. Вспомнив об этом, Рик невольно скривился.

Пробитая ножом рука всё ещё ныла, даже несмотря на экстренное заживление в реанимационном танке. Неловко дослав патрон в патронник, Рик сунул пистолет за пояс и, застегнув куртку, вышел на улицу. Больше вступать в переговоры с разведчиком он не собирался. Один выстрел, и проблема будет решена простым и вполне приемлемым способом. Ну а если в доме окажутся свидетели, то Рик поможет исчезнуть и им. В конце концов, всё это семейство давно уже сидело у бывшего рейнджера в печёнках.

Куратор то и дело требовал разобраться с ними, чтобы заставить поселенцев прекратить пассивное сопротивление. Хотя о каком сопротивлении идёт речь, Рик так и не понял, а спрашивать не решился. Вообще, все хитросплетения любой политики всегда были для него чем-то из ряда вон выходящим.