Результат не заставил себя долго ждать. Отрава понятия не имела, что именно она бросила в котел, но что бы там ни было, собаки его явно переели. Они почти в унисон начали крутиться и дергаться в судорогах: сначала лапы перестали их слушаться, и псины стали спотыкаться при каждом движении. Потом они вообще потеряли способность двигаться и повалились набок, похрапывая и дрыгая лапами. Головы их мотались из стороны в сторону, языки вывалились, а из пастей повалила кровавая пена. В конце концов собаки затихли и остались лежать, то и дело всхлипывая, а потом и вовсе испустили дух.

Брэм и Отрава ошарашено, но без всякой жалости наблюдали за этой сценой.

— Я просто хотела, чтобы они умерли, — произнесла Отрава. — Зачем же так пафосно…

Брэм нахмурился:

— Главное — сработало. Что теперь то Девушка отбросила волосы со лба.

— Пора позаботиться о костяной ведьме.

Туман по-прежнему густо висел над домом, но большая луна сияла сквозь него. Так близко Отрава ее еще не видела. Дом погрузился во тьму, но холодный свет лился в окна, ложась на полу голубоватыми ромбическими лоскутами. В зале, где кипел котел, лунное сияние смешивалось с отблесками пламени и мерцало на свежей луже крови.

Где-то наверху скрипнула дверь. Костяная ведьма проснулась.

Отрава и Брэм стояли в коридоре, который вел от галереи к спальне Перчинки. Услышав шум, они переглянулись. Отраву тошнило, но она засмеялась.

— Ты уверена, что получится? — в десятый раз спросил Брэм.

— Говорю же, она слепая и ничего не слышит, — ответила Отрава. — Но она почувствует, как пол трясется, если мы станем шуметь. Придя сюда, ей нужно только понюхать нас.

Брэм проглотил комок в горле и кивнул, подтянув собачью шкуру на плечах. Они оба закутались в шкуры, словно в плащи с капюшоном, и кровавые саваны прилипали к волосам, рукам, щекам. Брэм и Отрава измазались в запекшейся крови. Сдирать с мертвых животных шкуру — занятие не из приятных, да и Брэм не был в этом мастером. Пришлось взять нож, который они нашли у печи, правда, он оказался размером с саблю и поэтому очень неудобным. Пока они делали свое черное дело, на галерею вышла Перчинка. Она наконец-то нашла Андерсена, но, увидев, чем занимаются Отрава и Брэм, пискнула и упала в обморок. Отрава оттащила ее в угол галереи и оставила там. Лучше пусть не путается под ногами. Кто знает, как она воспримет их безумный план.

Теперь они слышали, как костяная ведьма скрипит наверху, и ее голос лился по дому зловещим напевом:

— Ты готова, дорогуша? Готова лезть в котел старушки Мэб? Нежные, сочные косточки…

— Мы еще можем сбежать, — напомнил Брэм. — До полуночи остается совсем немного. Мы выберемся через шахту для угля.

— Нет уж, — ответила Отрава. — Теперь будем играть по нашим правилам, а не по ее. Если она поймает нас, когда мы будем прятаться; то тогда угодим в котел.

Брэм с сомнением прислушался к воркованию ведьмы.

— К тому же, — добавила Отрава, — пора ее проучить.

На это Брэм ничего не ответил. — Пошли, — сказала девушка, и они оба приблизились к двери в конце коридора.

Отрава начала первой: она навалилась плечом на закрытую дверь и отскочила. Брэм сделал то же самое, пока Отрава топала ногами, потом они двоем ударили в дверь так, что та затряслась на петлях. Странное было зрелище. Они молча стучали то в дверь, то по полу, пытаясь шуметь как можно громче.

— О, бедные щенята, вас заперли внизу? Мамочка идет, мои милые. Не бойтесь.

Они отпрянули от двери, когда подошла Мэб. Брэм чуть не обезумел от страха, и у него тряслись бакенбарды.