На дне второго сундука ее рука коснулась грубой, тяжелой одежды, но сверху обнаружились более изящные, легкие вещи. Елизавета взяла первую попавшуюся, чтобы рассмотреть ее при свете луны и лампы. Всего-навсего вуаль со скатанной вручную каймой и искусной вышивкой по краям. Принцесса сощурилась, чтобы различить рисунок. Декоративное кольцо из каких-то листьев, по стилю очень напоминавшее вышивки, которые они раздобыли раньше… и творения Би Поуп. Может быть, это листья какого-нибудь ядовитого растения? Они чем-то походили на трефовую масть на картах или… клевер, трехлистный клевер. Елизавета пожалела, что рядом с ней нет Мег, которая могла бы их распознать. В каждом углу вуали было что-то еще: крошечное сердце, пронзенное стрелой, с которой капала кровь.

Елизавету затрясло еще сильнее. Она обливалась потом, но зубы стучали от озноба. У всего этого был какой-то смысл, смысл, который она никак не могла уловить. Если эти вуали носят для маскировки, а не из скромности и не в угоду моде, Она должна быть кем-то, кого люди знают в лицо. Нед докладывал Елизавете, что в Баши-хаус наведывалась женщина в вуали. Отравительница наверняка живет здесь, Уолдгрейв дает ей защиту и поддержку. А раз так, Она осквернила спальню Анны Болейн, чтобы лишний раз отомстить принцессе Елизавете. Но за что именно отомстить?

Когда Елизавета засовывала вуаль в наволочку, носок ее сапога задел что-то твердое под кроватью. Она упала на колени и вытащила кожаную, обитую латунными гвоздями шкатулку, узкую, но длинную, как рука. Принцесса попыталась поднять ее, но та оказалась тяжелой. Когда она сдвинула шкатулку с места, внутри что-то зазвенело. И тут Елизавета услышала, как дверь в спальню со скрипом отворилась.

Глава двенадцатая

Елизавета повалилась на колени за кроватью. Парчовое покрывало ниспадало до самого пола. Принцесса приподняла его и начала заползать под полог, втаскивая за собой наволочку с украденными вещами. Запах сушеных растений, которые она потревожила — или просто пыль — затруднял ее дыхание. Зажатая между полом и кроватью, Елизавета не могла зажать нос пальцами.

Комнату огласило громкое чиханье. Она попалась. Придется под личиной юноши с боем выбираться отсюда или назваться с риском…

Лихорадочный поток ее мыслей оборвал шепот:

— Робин, ты здесь?

Елизавета снова чихнула, вылезла из-под кровати и встала, вытирая слезящиеся глаза.

— Пропасть, Нед! Почему ты сразу меня не окликнул? Я уже подумала, что меня поймали в этом втором Баши-хаусе.

— Что? Она здесь? — сказал Нед, изумленно разглядывая свисавшие с потолка травы.

— Она занимает эту комнату и сейчас, несомненно, возвращается назад.

— Если мы не поторопимся, то останемся в этой комнате. Они заходят в дом, всем скопом.

Пнув кожаную шкатулку обратно под кровать, Елизавета опять услышала приглушенный звон стекла. И здесь пузырьки, подумала она и быстро вышла за дверь вслед за Недом.

— В этой комнате никто не живет, — объяснил Нед, толчком открывая дверь, расположенную прямо напротив. Она тоже заскрипела. — Мы посидим здесь, пока они не разойдутся, а потом спустимся вниз, прежде чем…

Но когда он пересек маленькую комнату и открыл единственное окно, они услышали недвусмысленный стон и грохот поднимаемого моста, затем громкий удар и его отголоски в ночной тишине. Елизавета быстро закрыла дверь и подошла к окну.

— Паршивые испанские прихвостни, ублюдки, предатели, — процедила она сквозь зубы, заглушая проклятия, которые, в свою очередь, бормотал Нед. — Я думала, они просто поставят часовых снаружи, но они заперли нас тут.

Они услышали голоса в коридоре и встали на колени за кроватью, на случай, если кто-то откроет дверь и заглянет внутрь.