— Мне послышалось, что внутри кто-то разговаривал, — начал сэр Томас, пытаясь заглянуть за их спины.

Он был в ночном халате, так что его, вполне возможно, подняли с постели. Но Елизавета мгновенно поняла, что ее сестра жива. Поуп говорил с ней в своей обычной бесцеремонной манере, а если бы королева умерла, он бы себе такого не позволил. «Если только, — с похолодевшим сердцем подумала Елизавета, — он не считает, что единокровная сестра Марии не доживет до коронации».

— Не могу уснуть, — сказала принцесса, прежде чем Кэт успела ему ответить. — Даже дышать не могу из-за распухшего носа, милорд, и Кэт развлекает меня рассказами о старых добрых временах. Так что это за послание?

— Хм-м. От юриста, который управляет вашими угодьями. Прямо из Стамфорда, от Уильяма Сесила.

У Елизаветы екнуло сердце, но она заставила себя говорить ровным тоном.

— Он в добром здравии?

— Нисколько не сомневаюсь в этом, миледи. Его человек приехал доложить, что завтра к полудню Уильям Сесил явится сюда собственной персоной, чтобы отчитаться, как обстоят дела с вашими землями — подытожить доходы от аренды или что-то в этом роде. Господин Сесил надеется, что вы найдете возможным его принять. Изгнаннику всегда приятно увидеться с товарищем по несчастью, не так ли? — осмелился добавить Поуп и расплылся в издевательской ухмылке, не коснувшейся глаз.

Елизавета ничего не сказала, но мысленно поставила еще одну черную отметку напротив имени сэра Томаса Поупа. В то же время новость о скорой встрече с Сесилом принесла ей такое облегчение и радость, что она даже успела улыбнуться Поупу, прежде чем Кэт захлопнула у него перед носом дверь и бесшумно заперла ее на задвижку.

— Выпьем за первую хорошую новость за эти несколько недель, — шепнула Елизавета своему маленькому отряду, когда Нед, Дженкс и Мег покинули укрытия. Она сложила ладони и покрутилась на месте, как будто танцевала павану. — Кэт, угости всех моим любимым канарским вином. Только говорите шепотом, пока мы не удостоверимся, что второй любимый папа королевы не подслушивает в коридоре. За Сесила, который едет, чтобы дать нам хороший совет, — тихо произнесла принцесса, поднимая кубок, и коснулась им другого бокала, который остальные с улыбкой передавали из рук в руки.

Каждый раз, когда Елизавета улыбалась, у нее начинал болеть нос, но теперь она не обращала на это внимания.

К следующему полудню Елизавета Тюдор облачилась в голубое парчовое платье с расшитой нижней юбкой и брыжами вокруг узкой горловины — одно из самых нарядных в ее гардеробе — и вышла во внутренний двор встречать Сесила и двух его спутников. Она очень редко принимала гостей и хотела показать преданному Сесилу, что чтит его. Кроме того, нужно было как-то компенсировать распухший нос и синяк под глазом, скрыть которые оказалось не под силу ни мази Мег, ни устричной пудре Бланш Пэрри.

Прежде чем поздороваться с Поупами, Сесил низко склонился над рукой принцессы, и в этот миг она поняла, что он будет ее государственным секретарем, когда — если — она вернется ко двору королевой. Он нисколько не изменился в лице, когда заметил, как пострадал ее облик. Елизавета самостоятельно научилась многим политическим уловкам, но советам Сесила доверяла больше, чем чьим-либо другим, даже в страшные дни, когда Сеймур ее опозорил, а Уайетт вовлек в пучину беспорядков. И сейчас.

Принцесса понимала, что юрист переживает о ее безопасности, и в этом заключается истинная причина его визита. Она прекрасно знала, какие доходы приносит аренда ее земель и каким образом Сесил ведет ее дела. Итак, не прошло и полчаса, за которые Сесил успел подкрепиться и переодеть дорожное платье, как Бланш, леди Корниш и Кэт поднялись в покои хозяев, чтобы оградить от Поупов Елизавету и Сесила.