Всё было гораздо хуже, всё стало гораздо хуже сразу же после того, как потерявшие теней иные ступили за границу темноты, впустив в место магические огни. Ярко-зелёные, болотные, тёмно-серые и светло-голубые, огни были разные, но светлее от них особо не стало. Просто бескрайняя тьма отступила, выпуская вместо себя плотный серый свет.

В этой пелене появились иные, и стало понятно, что больше похожести нет. Вместо тех, кого можно было назвать отражением теней, появились монстры.

Не внешне. Во внешности особых отклонений не появилось. Как было, так всё и осталось. Дело было в другом, в отражении ауры. Это сложно объяснить не магу, но если бы перед Леей поставили бы такую задачу, она бы охарактеризовала это так. Отражение ауры – это некая субстанция, нечто, что отражает душу и магию, помыслов мага и его деяний. Грубо говоря, за спиной того, кто души не чает в убийствах, можно увидеть огромную тварь, которая обожает пожирать себе подобных. За спиной Нейла, например, можно было разглядеть дракона. Естественно, если использовать соответствующие заклинания. В те редкие моменты, когда за спиной дракона распахивалась бездна, из которой на жертву смотрели два алых глаза смертельно голодного чудовища, можно было быть уверенным в том, что дракон в очередной раз призвал на помощь древнее «нечто», из которого он когда-то переродился.

За спиной Вира можно было обычно рассмотреть бирюзовую бескрайнюю силу, сила Палача просыпалась голодным хищником редко, но уж если просыпалась, но держаться от Вира хотелось подальше. То же самое было и с Карен. Сущность древнего вампира, та самая капля крови ТерАля, просыпалась очень редко, но уж если просыпалась… загнать обратно этого монстра было очень сложно, практически невозможно. Эта сила уходила сама, когда её подопечной переставала грозить смертельная опасность.

Так вот, обычно это «отражение ауры», можно было увидеть в вещественном, зримом выражении только после применения соответствующего заклинания. Никто из теней такого заклинания не применял, но сейчас они очень чётко видели сущность той четвёрки, что появилась рядом с ними.

Это не было что-то, что можно описать одним словом, как «дракон» или «бездна», или там «кракен», за спинами иных качался ад. Огромный клубок хищных щупалец, каждое из которых заканчивалось пастью. И всё это качалось в разные стороны, тянулось, оглядывалось, принюхивалось и искало! Искало теней, рассказывая им, нашёптывая, что именно они с ними сделают.

Щупальца тянулись в разные стороны, ища потерянную жертву, они кричали, просили о помощи на разные голоса, не гнушаясь использовать и детские в том числе, и голоса самих теней.

Затыкать уши от этого крика было бесполезно, он звучал не столько в физическом мире, сколько скользил в мире магическом, пронзая ауры и забираясь прямо под череп, прямо в мысли.

А потом, так и не добившись успеха, иные распустили свои «щупальца». И вот тут и наступил ад.

Тени были нематериальны для иных здесь и сейчас, но при этом отлично ощущали всё, что происходит. Щупальца были толстыми, огромными, они скользили по телам теней, забираясь внутрь. Ощущение того, что внутри твоего же собственного тела, деловито копается какая-то тварь, в твоих же поисках – была какой угодно, но не легко переносимой.

А потом…

Щупальца зацепились за что-то.

Возможно, за память, возможно за личность или характер, но вслед за ощущением щупалец в телах, появилось ощущение куда как хуже, ощущение чужого присутствия в собственной памяти.

Перед каждым всплыл всего один момент из памяти и … обратился в свою противоположность. Вместо слов любви, тени слышали проклятья. Вместо «Я буду всегда рядом с тобой» - «чтоб ты сдохла». Вместо: «Я хочу, чтобы мы всегда были рядом» - «И как такая тварь, как ты, только появился на свет?!»

Накал эмоций, накал происходящего был таким сильным, что выдержать было просто невозможно.