в своей голове, т.к. натянутая тишина между нами, падающий дождь на крышу машины, напряжение

в воздухе между мной и Кейденом медленно приводит к жужжанию, вместо крика. Кейден должно

быть чувствует это, потому что он наклоняется и включает радио, нажимая несколько кнопок, пока не

начинает играть песня группы Imagine Dragons.

Я поворачиваюсь на бок и смотрю на него. – Ты знаешь, эта песня называется…

  Монстр,   заканчивает он, смотря на меня сбоку, его губы намекают на улыбку. – Я думал, что

она подойдет, правда?

Успокаиваясь, что мы закончили наш спор, я чувствую, как улыбка разбивает мою боль и

находит мои губы. – Очень,   соглашаюсь я. – Наверное, Адриэлю нравится американская музыка?

  Да. Он ходил в колледж в штатах. И он был достаточно большим фанатом Imagine Dragons, что притащил меня на один из их концертов здесь в Риме.

Мои глаза округляются. – Подожди. Ты  ходил на концерт?

  Я должен был ему посодействовать. А почему в это так трудно поверить?

  Я не знаю. Ты просто наставил пистолет на свою грудь. Тяжело подумать, что ты делаешь что

то такое…. – Я поднимаю руку. – Нормальное.

  Нормальное завышено.

  Я нахожу нормальным прямо сейчас,   я легко спорю, и возвращаюсь к своей главной цели: выяснить, кто такой в действительности Кейден Уилкенс. – Ты когда нибудь возвращаешься в штаты?

  Иногда,   говорит он, обходя мою миссию, ничего больше не предлагая.

  Сколько тебе было лет, когда ты сюда переехал?   спрашиваю я, копая в другом направлении.

  Десять.

  Значит это действительно для тебя дом, да?

  Это, где я живу. Да.

Интересный ответ, с тайным смыслом, который я пытаюсь расшифровать. – Где ты живешь?

Значит это не дом?

  Игра слов.

  Это ответ, который я допускаю перевести, что ты не хочешь об этом говорить.

  Зачем тебе это?

  Потому что, если я не могу знать себя, я хочу знать тебя.

  Ты имеешь в виду, что до сих пор думаешь, что ты знаешь меня, но не помнишь.

  А должна?

  Не имеет значения, сколько раз ты спрашиваешь меня об этом, ответ будет тот же.

  Отлично,   говорю я, но я не готова сдаться. – Сколько тебе лет?

  Тридцать два. Сколько лет тебе?

  Двадцать пять,   отвечаю я, удивляя себя. – И я правда… не знаю, откуда я это знаю.

  Имя и возраст. Это прогресс. Может, если ты напишешь в своем дневнике, который ты забрала

в больнице, ты узнаешь, что я говорю правду.

  Уверена, он испорчен.

  И легко заменимый.

  В отличие от моей памяти,   говорю я. – И я не называю тебя лжецом, Кейден. Я не могу

бороться с тем, что ты заставляешь меня чувствовать.

Мы останавливаемся у светофора, и он поворачивается ко мне, и даже в темноте волна его

полного внимания, как огонь, растапливающий лед, и я этот лед. – Что я заставляю тебя чувствовать, Элла?

Миллион эмоций проносятся по мне, но я не могу назвать ни одно из них, поэтому я шепчу:   Я

не знаю.