— Какой приятный человек, — сказала Хилари, когда Мишель ушел.

— Очень веселый.

— Вы друзья?

— Конечно. Мы очень хорошо вместе работали.

Они поговорили о работе в полиции, потом о кино. Хилари чувствовала себя легко, словно они были знакомы несколько лет. Тони обратил внимание на то, что Хилари иногда посматривает на фрески.

— Нравится?

— Это превосходно.

— Правда?

— А тебе не нравится?

— Ну так себе.

— Ты не знаешь, кто это нарисовал?

— Какой-то бедный художник за пятьдесят обедов.

— Только пятьдесят? Мишелю повезло.

Они поговорили о фильмах и книгах, о музыке и театре. Подали легкую закуску: пирожки с начинкой из сыра и грибов и салат. Тони заказал телятину под горчичным соусом и жареный зучини. Хилари очень удивилась, когда увидела, что уже десять минут двенадцатого.

Подошел Мишель и спросил у Тони:

— Двадцать первый?

— Двадцать третий.

— Но у меня записано двадцать один.

— Неправильно записано. Сегодня двадцать третий и двадцать четвертый.

— Нет, нет. Мы считаем не количество заказов, а число посещений.

Ничего не понимая, Хилари сказала:

— Я, наверное, с ума сошла: ничего не понимаю.

Мишель раздраженно махнул рукой:

— Тони расписал мне стены. Я хотел расплатиться с ним, но он не взял деньги. Он согласился получать за работу обедами. Я предложил сто. Он — двадцать пять. Наконец, мы сошлись на пятидесяти. Он совершенно не ценит своей работы: вот что меня злит.

— Эту стену расписал Тони? — спросила Хилари.

— Он разве не говорил?

— Нет.

Тони смущенно улыбался.

— Вот почему он купил «джип», — продолжал Мишель. — Тони уезжает в горы и рисует.

— Он мне сказал, что ездит в горы кататься на лыжах.

— И это тоже. Но в основном он отправляется туда, чтобы работать. Но легче вырвать зуб у крокодила, чем заставить Тони рассказать о своих картинах.

— Я дилетант, — ответил Тони. — Что может быть скучнее глупых рассуждений дилетанта об искусстве?

— Но фрески — не дилетантская работа, — сказал Мишель.

— Конечно, нет, — добавила Хилари.

— Вы хвалите меня, потому что вы мои друзья, но у вас нет специальной подготовки, чтобы профессионально разбирать мою работу.

— Он получил две премии, — сказал Мишель Хилари.

— Премии? — взглянула Хилари на Тони.

— Ничего особенного.

— Первые премии, — добавил Мишель.

— На каких выставках? — допытывалась Хилари.

— Не очень важных.

— Он мечтает о свободной жизни художника, — вставил Мишель, — но ничего не делает, чтобы мечта осуществилась.

— Потому что это только мечта, — ответил Тони. — Нужно быть дураком, чтобы серьезно рассчитывать на это. Художник не получает зарплаты. И пенсии тоже.

— Но если бы ты продавал картины две в месяц, даже в половину их реальной стоимости, то имел бы намного больше, чем в полиции, — рассуждал Мишель.