|
Он не собирался выдавать Торика, по своему он даже любил его и восхищался им, хотя полностью не доверял. Несомненно, владетель Южного старался держать молодого арфиста подальше от Шарры – вот и сейчас он отправил сестру на рудник к Хэмиану, якобы для разведки местности. Впрочем, ни Шарра, ни другая девушка, не фигурировали в ближайших планах Пьемура; он сильно сомневался, что вообще подходит для семейной жизни – его влекло другое. – Итак, – твердо заявил он, – когда все успокоится, я хотел бы отправиться в путь. Надо поглядеть, что лежит к востоку от Островной Реки… Может, удастся добраться до той бухты, которую нашла Менолли, когда ее баркас затерялся во время шторма… В глазах Торика промелькнула тревога. Ему не нравились эти дальние экскурсии, как и появление чужих на берегах материка, который он считал своим. Правда, он не отрицал, что Менолли и мастер Робинтон действительно были застигнуты штормом, который вынес их полуразбитое суденышко на песчаные пляжи некой отдаленной и прекрасной бухты. Но вся эта история его сильно беспокоила. Сначала приходят арфисты, за ними – появляются драконы. Бенденские драконы. Так он и сказал Пьемуру – без обиняков. – Дракон не может попасть в место, которого никогда не видел его всадник, – напомнил Торику молодой арфист. – А у Менолли пока нет личного дракона. Так что не беспокойся, хозяин. * * * Дуралей крепкой грудью пробивал путь среди кустарника, толстая шкура защищала его от ветвей и колючек. Фарли сверху указывала направление, а Пьемур рубил паутину лиан стальным лезвием, что выковал для него Хэмиан. Проломившись сквозь густой подлесок, он вышел на берег; пляж полого спускался к воде, бирюзовую морскую поверхность покрывали белые барашки волн, поднятых легким бризом. Пьемур полюбовался видом, потом поглядел назад на пройденный путь – деревья весело махали ему ветвями. Он вытащил из седельной сумки пламенеющий алым плод, разрезал своим тесаком и вмиг высосал сочную мякоть. Дуралей потянулся к нему губами, и Пьемур, достав второй плод, скормил маленькому скакуну. Затем он вновь повернулся к заливу и вдруг похолодел. Он не верил своим глазам! Подняв висевший на груди небольшой бинокль – Пьемур выпросил его у мастера Рамнези, недавно получившего более мощный инструмент – арфист начал разглядывать бухту, сужавшуюся там, где она переходила в устье реки. На берегу потока стояло довольно крупное здание, и из трубы над ним вился легкий дымок. Теперь, с помощью бинокля, Пьемур мог оценить размеры дома. Большой, с выступающими портиками с двух видимых ему сторон – к ним вели каменные ступени. Вокруг располагались другие строения, крупные и поменьше, образуя довольно значительный поселок. На берег был вытащен небольшой шлюп; рядом в реку выдавались балки с поломанным настилом – видимо, остатки причала. Около них на шестах сохли сети. Разноцветные сети! Он разглядел желтый, зеленый, голубой и красный цвета. – В этой части мира никого не должно быть, Дуралей, – Пьемур повернулся к своему мохнатому жеребчику. – Никого! И я не видел ни одного человека на протяжении месяцев… Что скажешь, друг мой? – он похлопал Дуралея по крупу. – Торик определенно ничего не знает! Он снова принялся изучать берег реки, бормоча себе под нос: – Кораблекрушение? Да, скорее всего… Торику это не понравится… еще как не понравится! Парочка огненных ящериц повисла в воздухе – слишком высоко, чтобы рассмотреть их как следует. Фарли тут же полетела знакомиться, и все трое закружились в обычном стремительном танце. Затем ящерка спланировала на плечо Пьемура и обняла его хвостом за шею, передавая что то неразборчивое насчет людей и множества пещер, выросших на речном берегу. – Дома не растут, они стоят, – твердо заявил Пьемур своему файру. Однако инцидент с кражей золотого яйца из Бендена научил его прислушиваться к непонятным заявлениям Фарли. |
