— Есть, командир, — отозвался майор Заяц.

— Чёрт, — подозвал к себе лейтенанта, — займи позицию вон у того поваленного дерева. Огонь открывать только по бронированной цели, если появится, и после меня. Ясно?

— А как же?

— Без тебя справимся. Плотности огня, надеюсь, хватит, чтобы отвлечь и дать нашим ребятам драгоценные минуты. Так что без самодеятельности. Ещё раз повторяю, тебе открывать огонь только по бронированной цели из НР-12 и только после меня, если промажу, или их появится более одной единицы, но всё равно, только после моего выстрела.

— Есть, командир.

— Волна и ашш Онса Шосса. Занять позицию справа и слева от меня. Я расположусь в этой ложбинке, но не ближе полусотни метров друг от друга. Визуальный контроль: Волна — левый фланг, ашш Онса Шосса — правый. Я — центр и страхую вас.

— Есть, — почти одновременно ответили бойцы. И если не знать заранее, что один землянин, а второй представитель расы анторсов, то и не заметишь разницу. Если только по глазам. У анторса почему-то зрачки сильно расширены, хотя, может я только сейчас это заметил, ведь не присматривался никогда. А они, как известно, при недостаточном освещении видят намного лучше. Надо было его вперёд послать, но уже светает и его преимущество будет нивелировано.

Всматривался вдоль дороги в лесополосу, по которой должны отходить наши ребята из четвёртой группы. У них задача одна из самых сложных. Через несколько минут остальные группы начнут скрытно подходить к месту хранения летательных аппаратов и производить первичный осмотр техники. Если всё удастся провести, как и планируем, то поступит короткий трижды повторяющийся тоновый сигнал по рации и это будет означать, что доразведку и подбор техники удалось произвести скрытно и тогда четвёртой, а после их прохода и нашей шестой группе, следует покинуть свои позиции, и выдвинуться в квадрат за летательными аппаратами. Наш отход прикроет третья группа, что сейчас заняла позиции прям возле склада летательных аппаратов.

Расчётно, на обследование летательных аппаратов отводилось полчаса, но прошло уже сорок две минуты с начала операции, а сигнала до сих пор не было. Я проверил рацию. От визуального оповещения — пуска красной ракеты мы отказались, чтобы не демаскировать расположение, хотя, что там демаски́ровать. И так противнику понятно, что в их владениях кто-то хозяйничает. Автоматические системы наблюдения, что выявлены в ходе неоднократных вылазок полностью вывести при всём желании не удастся. Но время тянулось, а сигнала о сворачивании не было. Вновь взглянул на часы. Прошло сорок четыре минуты, как со стороны, где располагался участок ответственности четвёртой группы послышались выстрелы. Работал пулемёт.

— Началось, — пробормотал себе под нос и припал к прицелу НР-12, пожалев, что не оборудовал его оптикой, но тогда надо было его пристреливать, а вот с запасом батарей как раз и были проблемы. Не до пострелушек впустую.

Читать шум боя я в состоянии: стреляет пулемёт, к его стрёкоту подключаются автоматы, слышатся взрывы ручных гранат, до боли знакомую тональность работы волнового оружия едва улавливаю на грани предела слышимости и венцом всей этой звуковой свистопляски оказался треск ломающихся деревьев.

Вместе со стволом, быстро перевёл взгляд на шум ломающихся деревьев. Сквозь стройный многолетний лиственный лес, словно их не замечая, придавливая, сминая и ломая стволы, в трёхстах метрах чуть справа от меня, выплыла, а другого слова я подобрать не смог — махина. Она бесшумно, не замечая перед собой препятствий, парила, не касаясь поверхности земли.

— Такого дикобраза я ещё не видел, — внешний вид бронетехники шнахассов у меня вызывал недоумение. Множество выступающих частей, будь то сферы, неправильной формы параллелограммы, усечённые кубические наросты, ломали представление о проектировании бронезащиты, направленной на рикошетированные снаряда.