— Саша… — вновь позвал генерал-командора, но не сразу дошло, что тот меня не слышит. Пусть мы и находимся в одном помещении — рубке управления, но он сидит впереди в массивном, как у меня кресле пилота, а я чуть позади за импровизированной перегородкой экрана целеуказания, выполненной из прозрачного материала с нанесёнными на неё условными обозначениями. Да и мои слова просто-напросто тонут в шуме двигателей, работающих в стартовом режиме.

Пробежал глазами по панели, пошарил руками боковины кресел. Ну не может быть, что не предусмотрено какое переговорное устройство для таких случаев и сначала правая рука что-то обнаружила притороченное к креслу, а потом, взглянув, понял, что там находится переговорное устройство. Потянулся, снял и водрузил наушники на голову.

— Саша! Генерал-коман… — не успел закончить фразу, как резкий толчок и стремительно нарастающая перегрузка вдавила меня в кресло. Хорошо, что дотянулся до наушников не отстёгиваясь.

Перегрузка быстро возрастала, а моя тушка постепенно погружалась внутрь податливой субстанции. Кресло почти полностью обволокло моё бренное тело. Я словно утонул в его чреве. Чувствовал, что полностью оказался внутри этого массивного, неправильной формы кресла и только лицо оставалось нетронутой вязкой субстанцией. Попробовал пошевелиться — получилось. С большим трудом, но получилось. Я ощущал противодействие этой субстанции, которая из тёмно-синего цвета сейчас меняла свою окраску на фиолетовый.

Хотел вновь обратиться к ашш Сошша Хааш, но не стал. Во-первых, поздно что-то говорить. Во-вторых, он сейчас себя едва ли нормально чувствует. Понятно, противоперегрузочное кресло непонятной конструкции ощутимо снижает влияние перегрузки. А по моим ощущениям было примерно 5G. Это как выпрыгнул с парашюта и в момент его открытия тебя резко дёрнуло и ноги полетели к голове. Но такая перегрузка кратковременна, а сейчас она постоянная, но вроде не усиливается. Я-то её переношу нормально, даже сознание не терял, а вот анторсу с его слабым вестибулярным аппаратом и ещё непонятно какими особенностями строения внутренних органов и головного мозга всё труднее.

Перевёл взгляд на экран целеуказания, где ожили непривычные значки — замысловатые геометрические фигуры разного цвета мельтешили туда-сюда. Попробовал скосить взгляд вниз, где заприметил рычаги управления бортовым оружием. Их было три, я их сразу заприметил. Два парных для правой и левой руки и один по центру иной конструкции. Присмотрелся. Центральный рычаг по форме подходил для хвата обеими руками.

«Чёрт!», — выругался про себя. Я же не знаю, как управляться с оружием. Здесь оно совсем иное, не как в штурмовике.

Экран целеуказания мигнул и сменил картинку. Вместо схематичного изображения рельефа планеты и верхней полусферы на экране проявился визуальный ряд словно смотришь в иллюминатор. И картинка меня не удивила: облака, плотные, кучевые и мы шли над ними, медленно оставляя их внизу.

— Саша! Генерал-командор! Ответь! Ты меня слышишь?

— Слышу, командир-хоск.

Хотел обрушиться на него с упрёками, но, выдержав паузу, остыл.

— Как ты?

— Нормально, командир. Сейчас вираж и заходим на цель. Пролетели немного, слишком резко стартовать пришлось.

— Ясно. Что остальными?

— Тяжко. Я сейчас тебя подключу к общему каналу.

— Принято. Но я не знаю, как пользоваться системой наведения и открытия огня. Ты меня не предупредил, что…

— Я сам не знал, командир, что отыщем курьерский корабль, — перебил меня ашш Сошша Хааш. Он говорил уверенно, спокойно, но в голосе чувствовалось усталость что ли. — У корабля этой модификации огневая мощь одна из самых слабых, но всё залп помощнее чем у атмосферного штурмовика.