«Хреново», — подумал, а когда корабль вновь тряхнуло, я непроизвольно выругался в эфир.

— Не переживай хоск, класс защиты космического корабля значительно выше любого атмосферника. Это всего лишь царапины. Серьёзные проблемы доставят только наземные силы. Всё, хоск, нам расчистили проход, вектор захода на цель чист. Идём!

Горизонтальный полёт перешёл в пикирование. Экран целеуказания услужливо транслировал картинку, и я впился в экран. Ладони крепко держали рукоять управления системой ведения огня из рельсотрона — ускорителя масс, но не такого, что сотворили наши научники, а очень мощного и смертоносного.

Этот ускоритель, как выразился ашш Сошша Хааш, имеет слишком малый угол наведения как по горизонтали, так и по вертикали, и это я уже понял, пробуя взять в прицел импровизированную цель, что выбрал для короткой, но так необходимой тренировки с незнакомым оружием. И прицельное приспособление: совместить окружность и треугольник удавалось только на небольших углах. По моим примерным и очень грубым расчётам угол наведения оружия составлял по горизонтали четыре градуса, а по вертикали всего-то от силы два градуса, что очень и очень мало при ведении боя в атмосфере планеты, но что порадовало, так это то, что получалось наводить одновременно, прорисовывая диагональ. Понятно, что для боя в космосе этих углов достаточно. Ведь расстояния, с которых открывается огонь из такого мощного оружия настолько велик, что даже один градус — это сотни, если не тысячи километров разлёта снаряда, но здесь, в атмосфере, работая по цели на больших скоростях, когда обстановка меняется стремительно, да ещё с ускорением на пикировании…

— Вижу цель, — отрапортовал, когда на экране показалась уходящая ввысь конструкция.

— Целься в основание, — выдал ЦУ генерал-командор.

— Принято.

Цель стремительно приближалась, мы шли с ускорением на пикировании, да так, что противоперегрузочное кресло стало менять форму, обволакивая тело. Вот только руки оставались свободными, и я легко мог ими шевелить, управляя прицельным приспособлением.

До объекта километров двенадцать, но мы стремительно приближались. И вот показалось основание монструозной конструкции. Экран давал искажение, но соотнеся размеры фигур горящей неподалёку техники, непроизвольно присвистнул. На её фоне неслабая по габаритам техника выглядела словно муравей по недоразумению оказавшаяся рядом с кирпичной стеной такого обычного, четырёхподъездного многоэтажного дома.

— Стреляй! У нас двенадцать секунд на выход из пикирования! — практически закричал ашш Сошша Хааш. Сейчас только его голос раздавался в переговорном устройстве и это он правильно сделал, что отключил меня из общего канала — лишний раздражитель не нужен. Но что плохо, он, да и я не удосужились заранее обговорить время на прицеливание и открытие огня, и очень зря.

«Одиннадцать… десять… девять…», — считал про себя, совмещая прицельные приспособления. И как только окружность вписалась в треугольник, а цвет прицельных планок изменился на жёлтый, нажал на кнопку открытия огня.

«Пять… четыре…», — резкая смена вектора приложения сил отбросила меня назад. Корабль, с отворотом вправо вышел из пикирования и резко набирал высоту. Меня вдавило в противоперегрузочное кресло. На мгновение, казалось, потерял сознание, а когда очнулся и взглянул на экран, то первое, что пришло в голову — вышли из строя приборы визуального контроля и слежения. Экран стал сплошным белым пятном, по которому хаотично мельтешили прицельные планки.

— Саша! Очнись! — закричал что есть мочи, пытаясь докричаться до пилота.