Я сжал кулаки и прикрыл глаза. Слабость этого плана лишь в одном. Если противник перенацелит основные орудия ближнего и среднего боя тяжёлых кораблей на группировку, что совершает виток вокруг планеты, то нам придётся несладко.

— Противник продолжает атаковать корабли первой волны. Но два тяжёлых крейсера вышли из боя и перестраиваются, меняя орбиту для встречи на противоходе… До старта третьей волны восемьдесят секунд. На кораблях правой полусферы фиксируются перебои со связью, — продолжал докладывать Шульц.

«Странно, слишком долго у нас оставалась связь», — подумал, переключаясь на пилотский канал. Отвлекать от работы пилотов я не собирался, только послушать. Но в канале царила рабочая обстановка. Неизвестные мне термины сыпались один за другим, и я вновь переключился в командный канал.

— Шульц, что с третьей волной?

— Третья…вала. П…ем…ет, — пробурчало в наушниках.

— Ясно, по времени мы сейчас должны совершить полуоборот и оказаться за планетой, а ретрансляторов нет или заработали глушилки. Ладно, подождём.

Я с нетерпением ожидал возвращения в канал Шульца. Следующим слабым местом плана был сам «Штоонссса́р». Набрав скорость при гравитационном манёвре, он не мог быстро затормозить и кардинально изменить курс. Согласно плану, корабль-матка анторсов сразу после старта четвёртой волны должен начать торможение и выйти на орбиту Луны, где, прикрываясь спутником Земли, оказать огневую поддержку третьей и четвёртой волне. Вот только тогда он станет хорошей целью для орбитальной группировки. Но на что была надежда, так это на разницу в габаритах, огневой мощи и бронезащите. Один на один, ни один корабль, что находился на орбите Земли не окажет серьёзных проблем «Штоонссса́р», но если их будет десятки или сотни… Если укусит одна пчела — да, больно, и если нет индивидуальной непереносимости к укусу, то человек выживет, а если покусает рой из десятков, сотен пчёл? Так и с «Штоонссса́р» против одного, двух кораблей тяжёлого класса, тех же линкоров или дредноутов он выстоит, но если их будет полсотни? Если все корабли, что входят в орбитальную группировку сорвутся со своих орбит и направятся к «Штоонссса́р»? Этот момент обсуждался. И в ангарах «Штоонссса́р» оставили один линкор, который должен стать первым рубежом обороны корабля-матки.

— Шульц, ответь, — произнёс в командном канале, когда по моим расчётам мы должны были завершить виток вокруг планеты.

— Шульц, это Бес, приём.

В ответ ни треска помех, ни условного тонального отзыва на вызов. Я переключился на групповой канал.

— Ашш Сошша Хааш, это Бес, ответь, — с надеждой ожидал отзыва. Если и внутри корабля связь заблокирована, то нам придётся тяжко. Памятку с условными жестами успели раздать, но вот выучить их все вряд ли смогли, и координация действий ставилась под угрозу. Оставалась надежда, что возле корабля-носителя, по крайней мере, связь по защищённому каналу появится. Вот только что происходит на орбите и что с кораблями первой, третьей и четвёртой волны оставалось неизвестно, а неизвестность — давит. Зная, что ничем больше не сможешь помочь, да и внести в коррективы в план при отсутствии связи невозможно, вот из раза в раз и повторял вызов ашш Сошша Хааш.

— Саша, ответь, это Бес… — в очередной раз проговорил.

— В канале, командир, — после пятой попытки вызова отозвался ашш Сошша Хааш, — был сложный манёвр, не мог ответить.

— Что происходит, что показывают сканеры?

— Командир, я переключу на твоего пилота, он доложит.

— Принял.

«Вот и пригодился Глебченко», — подумал про себя.

— Бес, это Птица-раз.

— В канале.

— Докладываю.