Чем дальше от входа, тем больше виднелось повсюду следов запустения. Невывезенные контейнеры с мусором, проволочные основы венков…

Панихида по убиенному секьюрити длилась около часа.

Рэмбо стоял справа от алтаря среди приглашенных Неерией.

Люди были очень разные: космонавт; работники мэрии; несколько банкиров первого круга, направивших в свое время известное письмо властям и оппозиции с предложением сделать шаги навстречу друг другу; оба генерала — первые лица московского «Рассветбанка» — Юра и Гореватых…

Тут же находился и знаменитый певец.

Вице-президент «Рассветбанка» Гореватых шепнул:

—Ему не привыкать: его приятелей стреляют чаше других.

Он не шутил.

— Мы послали факс в «Коммерсант дейли». Завтра он будет в номере. Вознаграждение за помощь в поимке убийцы. Может, кто-то из частных детективов тоже заинтересуется…

— Может статься.

Рэмбо огляделся: «Рыбацкого банка» — постоянного партнера «Дромита» — никто не представлял на панихиде.

—Сегодня Нисан, завтра я, Юра… — Генерал Гореватых кивнул на президента банка. — Неерия… Кто угодно!

Юра заметил:

—Мы должны выступить в качестве одного заказчика. Тогда и общий взнос был бы весомее.

Рэмбо не брал заказов:

— Много работы. Сожалею.

— Это мы должны сожалеть.

Ковача опустили в землю недалеко от входа, рядом с другим спортсменом, убитым в таком же московском подъезде.

Хоронили без гражданской панихиды, никто не произнес и двух слов над свежей могилой.

Сестры и племянницы Ковача — угловатые, незавидные, в черных одинаковых пиджаках и длинных юбках — держались напуганно. Их опекал охранник с газовым пистолетом на поясе.

Священник пропел свое. На этом кончилось.

Красноглазый Аркан с пачкой долларов, которая то и дело пополнялась, и его деловая помощница быстро и ловко руководили происходящим. Под их присмотром на аллее установили разборный, на винтах, стол, мгновенно появилась водка, пакеты с соками, еда.

Бросив на могилу земли, подходили к столу, водкой, блинами, кутьей молча поминали покойного.

—А все равно жалко… — Старушка-божий одуванчик вслух безотчетно возразила внутреннему голосу. — Такой молодой!..

Расходились так же молча.

В последнюю минуту глухой тоскливый звук разнесся по погосту. Это кричала несовершеннолетняя вдова убитого.

День склонялся к концу. Безнадежный плач стих. На площади за воротами проскрежетал трамвай. Негромко ударил колокол.

По асфальту за деревья неслышно тащило ветром пустой пакет. Мертвые подавали знак о себе живым.

Рэмбо, Игумнов и секьюрити обогнули храм.

Рэмбо должны были передать ключи от квартиры Нисана…

Площадка на Главной аллее была заполнена. Криминального вида крепыши кучковались в ожидании отъезда на поминки.

Металлическая цепочка, препятствовавшая въезду и выезду на кладбище, была опущена. Многочисленный кортеж блестящих машин правил в сторону Звенигородских переулков.

Неожиданная встреча с Варнавой произошла недалеко от ворот, рядом с утопавшими в цветах могилами Отари и Амирана Квантришвили. Крылатый ангел благословлял гранитные, с золочеными буквами памятники обоих братьев.

Игумнов заметил Варнаву первым. Кидала прошел почти рядом. На ходу схлестнулись взглядами. После происшествия в Музее восковых фигур они еще не видели друг друга.

Игумнов показал президенту «Лайнса» головой в сторону.

— Осторожно взгляни вправо… Оплывший, цвета непропеченного теста…

— Что-то знакомое…

— Варнава… По пьяни, между прочим, был не прочь взглянуть, что у меня внутри черепушки…

— Аккуратнее!

Очередной лимузин двигался достаточно близко.