В просторной гостиной президентских апартаментов отеля «Марриот Ройял» происходила вечеринка.

Народу было немного – всего трое.

Вокруг большого круглого стола, застеленного белоснежной скатертью и уставленного закусками и бутылками, сидели Знахарь, Маргарита и Тимур.

Все были уже изрядно навеселе, и Знахарь, размахивая руками и помогая себе мимикой, увлеченно рассказывал какую-то историю. Рита, которой эта история был известна, откинулась на высокую спинку кресла и с влюбленной улыбкой смотрела на него, а Тимур, подавшись вперед, внимательно слушал рассказчика.

– И вот, значит, я выхожу из сортира, «магнум» в руке, а все они вперлись в телевизор и даже не оборачиваются. Ну я, сам понимаешь, человек благородный, не стал стрелять в спину, кашлянул, а когда они обернулись, быстренько положил двоих. Они даже улыбаться не перестали. А Вареный руку к пушке протянул, а потом передумал. Мой-то ствол уже ему в лоб смотрел. Я ему говорю – все, говорю, приехали, кранты тебе!

– Вовсе не так ты ему сказал, – перебила Знахаря Рита.

– А как я ему сказал? – удивился Знахарь.

– Ты сказал: «Я же говорил, что ты сдохнешь?», а потом ты сказал: «А ты не верил, и зря».

– Во, блин, память! – довольно воскликнул Знахарь. – За это дело нужно выпить.

И он взялся за квадратную бутылку «Рэд Лэйбл».

– А дальше-то что? – нетерпеливо спросил Тимур.

– А дальше уже неинтересно, – ответил Знахарь, разливая виски по толстым низким стаканчикам. – Ну дал я ему в лоб из «магнума», и все дела.

– А потом, – вставила Рита, – я специально завизжала, а когда вбежали те двое, которые были на улице, он их тоже – бац, бац, и в дамки.

– Между прочим, это я тебе сказал, чтобы ты визжала.

– Ну хорошо, хорошо, ты сказал.

– Вот именно.

Знахарь поднял увесистый стопарь с виски, посмотрел сквозь него на люстру и хрипло провозгласил:

– Ну, за женскую память.

На лице Тимура отразилось сильнейшее сомнение.

Заметив это, Рита нахмурилась и спросила:

– Вы имеете что-то против женской памяти?

Тимур опасливо посмотрел на нее и, помяв подбородок, ответил:

– Во-первых, не «вы», а «ты», мы же договорились…

– Хорошо. Так что ты имешь против женской памяти?

– Да не то чтобы против… У женщин память, конечно, хорошая, но мне не нравится ее избирательность. Вы часто помните то, что следовало бы раз и навсегда забыть, и это не есть хорошо.

– А что есть хорошо? – в голосе Риты появились знакомые Знахарю недобрые нотки, но Тимур их не знал, поэтому неосмотрительно ответил:

– Хорошо, если бы женщины забывали то, что портит их отношения с мужчинами.

Рита одним глотком выпила виски, поморщилась и сказала:

– Отрава… Значит, тебе угодно, чтобы женщина была безмозглым существом, повинующимся самцу? Чтобы она не помнила ни твоих измен, ни твоих идиотских поступков, а просто была послушной подкладкой?

Знахарь слушал ее и, улыбаясь до ушей, смотрел на Тимура, который не ожидал такого поворота в беседе.

– Значит, тебе хотелось бы стирать у женщины неугодные тебе воспоминания? А может быть, проще сразу делать женщине лоботомию?

– Э-э-э… – Тимур попытался вставить что-то, но Рита метнула на него грозный взгляд, и он заткнулся.

– С тобой все ясно, – и она вытащила из пачки сигарету.