– Тогда входи в дом, – пригласил ее Пол. Ясинта прошла через широкий холл прямо в гостиную. Распахнутые окна выходили на обширную крытую террасу. С нее открывался великолепный вид на шелковистый ухоженный газон. Вдалеке сквозь стройный ряд деревьев проглядывало море.

– Присаживайся, я приготовлю чай. – Пол Макальпин со всей вежливостью и гостеприимством усадил ее в кресло и вышел.

Ясинта неловко устроилась в большом кресле и подобрала ноги, почти столь же лишенные грациозности, сколь и слишком тонкие руки. Господи, ну зачем она надела эти ужасные брюки тоскливого коричневого цвета? Да ведь они самые лучшие в ее гардеробе, а на новые просто нет денег. И потом, кому какая разница? Ей неважно, что подумает Пол или кто то еще, сказала себе Ясинта. Но она понимала, что лжет себе.

– Чай скоро будет готов. – Пол вернулся, напугав ее неожиданным появлением. – У меня есть идея.

– И какая же? – осведомилась она неожиданно грубо.

– В доме несколько свободных спален. И ты можешь занять одну из них. Моя экономка живет в задней половине дома, поэтому можешь не беспокоиться, ты будешь не одна.

Голубые глаза смотрели спокойно, в них не было ни враждебности, ни дружелюбия. Но от этого взгляда по спине Ясинты невольно побежали мурашки.

– Вы очень добры, – сказала она осторожно, но…

Спокойно, почти бесстрастно, он произнес:

– Если тебе кажется неловко жить здесь со мной, то я могу переехать на какое то время в свою квартиру в Окленде.

– Я не могу выгнать вас из собственного дома, – возразила она, чувствуя одновременно раздражение и неловкость.

Его темные брови поднялись.

– Я знаю о твоих трудностях. Жерар продал свое жилище, и ты уже не можешь туда поехать. А что касается меня, то я могу жить где угодно.

Интересно, каково иметь несколько собственных домов?

Мысли Ясинты бегали по замкнутому кругу, и выхода не предвиделось. У нее не было денег, чтобы остановиться в отеле или снять квартиру. Самым большим достоинством бунгало было то, что оно сдавалось бесплатно.

Он смотрел на нее из под полуопущенных ресниц с бесконечным терпением. Словно затаившийся охотник на жертву. И этот взгляд странным образом завораживал Ясинту, хотя она и не понимала, в чем причина.

Господи Боже! Всего один танец, да к тому же десять месяцев назад, до сих пор будоражил ее воображение. Казалось, он навсегда запечатлелся в памяти.

Наконец с большой неохотой она произнесла:

– Хорошо, спасибо. Постараюсь не мешать вам.

– Жерар сказал, что ты начала работу над тезисами.

– Он так сказал? – Ясинта не желала развивать эту тему и потому спросила:

– А пингвины уйдут из бунгало хотя бы к Рождеству?

– Вряд ли. – Пол покачал головой. – Ты собираешься остаться здесь до Рождества? И оставить мать в одиночестве?

Сквозь застрявший в горле комок Ясинта ответила:

– Мать умерла через неделю после возвращения с Фиджи.

– Соболезную, – тихо отозвался он. – Должно быть, тебе сейчас нелегко.

Не глядя на него, она кивнула и с трудом продолжила:

– Я не имела возможности поблагодарить вас за ту доброту, что вы проявили к ней на Фиджи. Вы уехали за день до нас, и я…

– При чем тут доброта? – прервал ее Пол. – Мне действительно нравилась твоя мать. Ее мужество восхищало.

– Вы ей тоже нравились. – Ясинта помолчала, чтобы успокоиться. – Ей было очень приятно с вами разговаривать. Для нее наша поездка была праздником. Она так хотела, чтобы я ничего не упустила…

Мать настояла, чтобы Ясинта пользовалась всеми преимуществами курорта. Умоляла ее плавать и ходить под парусом.

– Тогда ты сможешь обо всем мне рассказать, говорила она дочери.