Закончив чтение, Джон де Варенн отступил назад, глядя куда-то поверх головы своего опозоренного зятя. На мгновение Баллиол остался один. Он неуверенно огляделся по сторонам, а затем болезненно поморщился, когда к нему шагнули два рыцаря из личной свиты короля. Каждый из них держал в руках кинжал. Кое-кто из шотландских вельмож, стоявших внизу, начал было протестовать, но люди короля не намеревались причинять низложенному монарху физического вреда. Вместо этого они принялись срезать золотые нити, которыми к накидке Баллиола был пришит свирепый красный лев, вставший на задние лапы. Отрешенное выражение на лице Баллиола показывало, что он знал о том, что ему предстоит. Когда голова вышитого льва была отпорота от накидки, один из рыцарей передал свой кинжал товарищу и взялся обеими руками за кусок материи. Одним сильным рывком он сорвал королевский герб с мантии. Толпа нестройно захлопала в ладоши, раздались радостные выкрики, которые, впрочем, быстро стихли. Баллиол покачнулся и едва не упал, но рыцари подхватили его под руки, и он остался стоять перед ассамблеей в золотой накидке, из которой торчали красные нити.

Король Эдуард сделал Джона Баллиола королем Шотландии. Теперь он низложил его. Брюсу даже показалось, что в золотых лучах рассвета он заметил слезы на испещренном оспинами лице Баллиола.

Когда Баллиола свели вниз по ступеням с помоста, чтобы препроводить в Тауэр вместе с остальными шотландскими вельможами, король Эдуард поднялся на ноги. Видя, что тот намеревается сойти с платформы, окруженный своими приближенными, Брюс принялся поспешно протискиваться сквозь толпу. Ему так и не удалось добиться аудиенции у короля Англии, который пригласил его стать свидетелем столь значимого события. Нетерпение подталкивало лорда Аннандейла к действию.

— Милорд король!

Брюс не обращал внимания на возмущенные выкрики и жалобы, вызванные тем, что он буквально ломился сквозь толпу, пытаясь привлечь внимание короля. Он уже почти догнал Эдуарда, который двигался по лагерю в сопровождении Джона де Варенна и своих главных советников, когда путь ему преградили два рыцаря из личной свиты короля. Видя, что они настроены чрезвычайно решительно, Брюс упавшим голосом окликнул короля, глядя в его удаляющуюся спину.

— Милорд, умоляю вас. Я должен поговорить с вами!

Эдуард обернулся, вперив свой взгляд в Брюса, который стоял меж двух рыцарей с лицом, раскрасневшимся от усилий, когда он пробивался сквозь толпу. Сановники Эдуарда обернулись вместе с ним, желая увидеть, кто это осмелился надоедать монарху.

— Милорд, — начал Брюс и сделал паузу, чтобы перевести дыхание и вернуть себе некое подобие достоинства. — Я хотел поговорить с вами о деле чрезвычайной важности. — Видя, что Эдуард продолжает молча смотреть на него, словно предлагая изложить свое дело здесь и сейчас, Брюс добавил: — Наедине.

Взгляд Эдуарда не дрогнул и не утратил холодности.

— Сейчас у меня очень мало времени. Я приму своих вассалов в следующем месяце в Бервике, когда завершу марш на север. Там я приму клятву верности от своих шотландских подданных. Тогда вы и сможете поговорить со мной, сэр Роберт Аннандейл. — И он повернулся, собираясь двинуться дальше.

Видя, что то, чего он так добивался, тот желанный приз, который он так жаждал заполучить и который был так близко, ускользает от него, лорд Аннандейл забылся и потерял голову.

— Я настаиваю, милорд! — крикнул он в спину королю, и голос его громко прозвучал в мертвой тишине.

Словно по команде, на лицах сановников отобразилось ошеломленное недоумение, а королевские рыцари положили ладони на рукояти мечей, явно намереваясь обнажить их, вздумай он сделать хоть шаг вперед.

Эдуард медленно повернулся, и солнце высветило каменную твердость жестких черт его лица. Серые глаза короля опасно сузились, и он пронзил Брюса ледяным взором, в котором сквозили сила и власть.