И в этот хаос врезались Рыцари Дракона, и огнедышащий монстр на их щитах тускло сверкал золотом в пепельном свете заката. Они скакали рядом со своими отцами, рыцарями Круглого стола. Они пришли сражаться за своего короля.

Эймер де Валанс вел за собой людей Пемброка, многие из которых десятилетиями служили его отцу. Под бело-голубым полосатым штандартом, трепетавшим высоко над головой, он возглавил жестокую атаку на лучников Уоллеса, пройдя сквозь их ряды, как нож сквозь масло. Именно копье Эймера пронзило грудь Джона Стюарта, оторвав того от земли и отшвырнув на несколько ярдов. Он упал, несколько раз перевернувшись, и копыто боевого коня Эймера превратило голову шотландца в кровавое месиво. Оставив позади бездыханное тело брата сенешаля, Эймер понесся дальше, на ходу выхватив из ножен меч, чтобы рубить спины и головы спасающихся бегством лучников. Размахивая клинком, он ревел, как раненый зверь.

Генри Перси, распаленный возможностью отомстить за унижение, которому подвергся его дед при Стирлинге, ринулся в бой вместе с рыцарями из своих поместий в Йоркшире. Им навстречу развернулись несколько шотландцев, решивших стоять насмерть. Одному из них удалось вонзить копье в бок лошади, отчего та рухнула на землю, придавив собой седока. Мгновением позже скотта поразил копьем в горло один из людей Перси, а остальных попросту безжалостно изрубили на куски. Шотландская знать бежала с поля боя, оставив армию крестьян умирать. Единственная надежда для этих людей заключалась или в том, чтобы спастись бегством, или умереть быстрой и легкой смертью. Король Эдуард распорядился захватить Уильяма Уоллеса и остальных руководителей восстания живьем, но в такой толчее судьбу одного конкретного человека гарантировать было невозможно.

Хэмфри де Боэн, лицо которого заливал пот, скакал вместе со свитой отца вниз по склону холма, вслед за скоттами, которые бежали к ручью, надеясь спастись. Он уже понимал, что сражение выиграно. И теперь их задачей было добить противника, истребив всех, вплоть до последнего человека. Хэмфри уже лишился копья и теперь сжимал в руке меч. Он с яростью взмахнул им, нанося удар по шее бегущего впереди человека. Клинок наткнулся на преграду, и боль отдалась в руке. Шотландец же, лишившись головы, бесформенным кулем свалился под копыта его коня. Отец Хэмфри виднелся впереди, преследуя группу копейщиков, которые уже добежали до берега ручья и теперь с трудом пробирались по грязи к чистой воде. Граф упрямо и бесстрашно преследовал их, опустив копье. И вдруг лошадь под ним споткнулась и упала.

Хэмфри закричал, увидев, как отец рухнул на землю. Его конь, крупный сам по себе, в кольчужной попоне и под седлом, в котором в полном вооружении сидел Херефорд, всей тяжестью ухнул в болото. Криком призывая своих людей следовать за собой, Хэмфри дал шпоры своему коню и направил его к отцу, который отбросил копье и, натягивая поводья, пытался заставить своего жеребца выбраться из трясины. Животное ржало и мотало головой, лишь глубже погружаясь в топкую грязь от беспорядочных метаний. Трое же шотландских копейщиков, которых отец преследовал до того, остановились и развернулись к нему. Будучи более легкими и подвижными, лишенные доспехов, которые тянули бы их на дно, они лишь по колено погрузились в жидкую топь. Хэмфри предостерегающе крикнул, едва не оглохнув от звука собственного голоса, гулким эхом раскатившегося внутри тесного шлема, когда увидел, что двое скоттов направляются к отцу.

Граф сумел отбить одно копье щитом, но второй шотландец воспользовался моментом и вонзил свое оружие ему в бок, под ребра. Удар был нанесен с такой силой, что кольца кольчуги не выдержали и разорвались, так что острие копья вдавило их в рану. Впрочем, она была не смертельной, потому что кольчуга все-таки приняла на себя основной удар, так что в теле отца застрял лишь самый кончик копья, но лошадь при этом погрузилась еще глубже, почти по самую шею, и граф потерял равновесие.