— Действительно! Но вы с Дрю тоже, — улыбнулась Эдна. — Мне, конечно, хотелось бы, чтобы Уэйд нашел себе милую девушку, безумно влюбился бы и остепенился.

— Мне тоже. — Уиннифред с надеждой посмотрела на Кэтлин.

Та вздернула подбородок.

— Говорят, что супружество годится не для всех. И я полагаю, что для Уэйда Баркли оно не годится. Я считаю, что Уэйд Баркли слишком обидчив и слишком… высокомерен, чтобы жениться.

— Уэйд? Обидчив? Высокомерен? Господи, да ведь это самый добрый, уравновешенный, прямодушный человек из всех, кого я знаю! — Эдна снова посмотрела туда, где Луанн все еще была поглощена разговором с Джейком. — Он станет кому-то прекрасным мужем. И красивым при этом, — добавила она, и ее глубоко посаженные глазки сверкнули. — Некоторое время мне казалось, что он на самом деле увлечен Луанн, но, наверное, это оказалось несерьезно. Или, может быть, он просто боится женитьбы, как животное выстрелов.

Она подмигнула Уиннифред, которая туг же подхватила нить разговора:

— Нет, милочка Кэтлин, мы не собираемся вмешиваться, но кое-кто в городе говорит, что это было бы замечательно, если бы дочка Риза и молодой человек, которого он воспитал, как родного сына, нашли бы дорожку к…

— Уиннифред! — Кэтлин уставилась на нее, причем на лице ее вспыхнул такой жаркий румянец, что она не сомневалась, что стала такой же розовой, как ее платье. — Не понимаю, как вы или кто-то еще смог выдумать такую нелепость. Могу сообщить вам сию же минуту, что это так же вероятно, как то, что солнце может появиться, когда часы пробьют полночь!

— Вот как? — Эдна окинула ее оценивающим взглядом. — Вы говорите достаточно уверенно, милочка, но…

— Уверяю вас. — Кэтлин удалось проговорить это так, что голос ее дрожал лишь едва заметно, — Уэйд Баркли — это последний человек в мире, с которым я когда-нибудь…

Она осеклась, потому что в этот момент в дверях показался Уэйд Баркли, заполнив собой весь проем. Маленькая ручка Бекки тонула в его, огромной и сильной.

Кэтлин сглотнула. Казалось, что все остальные мужчины исчезли из комнаты. Уэйд, весь в черном, с серебряной пряжкой на поясе, стоял перед собравшимися. Кэтлин видела только его, сердце ее было полно только им. Она судорожно вздохнула, когда его зоркие синие глаза оглядели комнату, переходя с одного гостя на другого, и наконец остановились на ней.

Взгляды их скрестились, и Кэтлин услышала голос Эдны, звучавший сухо и словно из далекой дали:

— Так что же вы говорили, милочка?

Но прежде чем Кэтлин успела ответить, она почувствовала, как чья-то рука легла ей на плечо.

— Кэтлин, дорогая, прошу прощения, что оставил вас. Не хотите ли потанцевать?

И Дрю Рейли повел ее на середину комнаты. Заиграли вальс, и Дрю обнял ее.

Она успела отметить, что Эдна и Уиннифред смотрят ей вслед и вид у них при этом был такой раздосадованный, что — в этом Кэтлин могла бы поклясться — казалось, они вот-вот затопают ногами.

Вот ведь любопытные кумушки! Жаль, что они ей так симпатичны, иначе она нашла бы, как осадить их.

Дрю Рейли говорил ей что-то, улыбался, но ее мысли были сосредоточены на высоком человеке, одетом в черное, чьи глаза снова и снова находили ее в разных концах комнаты.

Глава 25

Кружась в танце, Кэтлин краем глаза заметила, что Бекки направилась к кухне с двойняшками Моргенсен, а Уэйд, бросив на нее еще один пристальный взгляд, отвернулся. Дрю умело вел ее в вальсе, и ей оставалось только молча страдать, когда Уэйд подошел к высокой брюнетке в желтом платье.