Он отпустил ее, его большие пальцы снова оказались в карманах штанов.

— Запомните, что я сказал.

Как могла Кэтлин забыть? Каждое слово, которое он говорил о ее отце, о братьях Баркли, было словно выжжено у нее в мозгу.

Кэтлин быстро подошла к камину, пытаясь собраться с мыслями, и в этот момент увидела две фотографии, стоявшие рядышком на каминной полке.

Одна была в бронзовой рамке — фотография Кэтлин в детстве, сидящей на коленях у матери в кресле с цветастой обивкой. На другой три юноши-подростка, стоящие рядом с красивым широкоплечим мужчиной, с напряженными лицами позировали перед фотоаппаратом, держа в пальцах сигары.

Риз Саммерз и братья Баркли.

Кэтлин резко отвернулась от фотографии, хотя ей хотелось получше рассмотреть ее, изучить человека, который был ее отцом и любви которого она за всю свою жизнь ни разу не почувствовала, но делать это в присутствии Уэйда Баркли не намеревалась.

— Значит, мы вдвоем… нет, вчетвером владеем ранчо «Синяя даль», — сказала она, сердито блестя глазами. — Чудесно. Я делаю вам выгодное предложение — я продам вам свою долю.

Он снова прислонился к столу, холодно глядя на нее.

— Нет.

Ливень за окнами внезапно превратился в тихий шелест. Ветер переменился. В освещенном огнем кабинете Риза Саммерза, где книги, бумаги и графины с виски выстроились на полках, где еле уловимый запах табака все еще смешивался с запахом старой кожи, повисла гнетущая тишина. Лицо Уэйда Баркли напоминало неподвижную маску, глаза безжалостно смотрели на Кэтлин, будто подтверждая его ответ, а Кэтлин в отчаянии умоляюще смотрела на него.

— Почему же нет? Я ничего не знаю о том, как управлять ранчо, и мне это неинтересно. Я… у меня своя жизнь, там, на востоке. — Это была не совсем ложь, хотя жизнь ее была вовсе не такой блестящей, как он, должно быть, решил.

— Я думаю, — продолжала она, стараясь, чтобы он не заметил, насколько все это важно для нее, — вы не захотите, чтобы я вмешивалась в ваши решения, говорила, как делать то или это… — Она подыскивала слова. — Или вообще мешала вашему делу.

— Полагаю, теперь это и ваше дело тоже.

— Но вы же не захотите, чтобы я стала вашим партнером!

— Попали в точку, леди. Только важно не то, чего хочу я, а чего хотел Риз. И по какой-то причине — черт меня побери, если я это понимаю, — он хотел, чтобы вы жили здесь.

Кэтлин бросилась к нему, охваченная желанием сделать что-нибудь, только бы с его лица исчезло это жесткое, каменное выражение.

— Он так поступил со мной нарочно, чтобы разрушить мою жизнь. Неужели вы этого не видите? Он был мстительный, злой человек — мстительный потому, что моя мать покинула его, потому что она уже тогда ненавидела это место точно так же, как я ненавижу сейчас! Он решил наказать меня за то, что она оказалась остаться на этом проклятом ранчо, в этих диких краях, и теперь я должна…

Она осеклась, потому что Уэйд отошел от стола и наклонился над ней с выражением холодной ярости на лице. Она инстинктивно отступила назад, готовясь снова почувствовать на себе его сильные руки. Но Уэйд, наверное, заметил страх, вспыхнувший в ее глазах, и понял, что если еще раз коснется ее в гневе, то может не совладать с собой. И он сдержался, но его голос был исполнен тихой угрозы.

— Хватит.

Кэтлин с облегчением вздохнула.

— Разрешите мне продать мою долю. — Голос ее задрожал. — И вы избавитесь от меня навсегда! Разорите ранчо в пух и прах — мне все равно!

Блестящие зеленые глаза умоляюще смотрели на него. Глаза, устоять перед которыми было почти невозможно.