— Наука говорит, что если человек уже в младенчестве употребляет их, то привыкнет к ним, и поэтому их следует исключать из рациона, тогда он вырастет здоровым.

— Неудивительно, что ребенок хочет только грудное молоко и не желает есть ничего другого, — пробормотал Джейсон и снова бросил трубку, чтобы оттащить Макса от двери, играя которой, он норовил ударить себя по лицу.

Вернувшись к телефону, Джейсон спросил:

— Как ты думаешь, она позволит мне сделать ей рождественский подарок?

— Что ты имеешь в виду? Купить какое-нибудь дело и назначить ее директором?

Поскольку именно это и имел в виду Джейсон, он никак не отреагировал на слова Дэвида. К тому же Макс теперь жевал ботинок Джейсона, а когда тот подхватил ребенка, то так ухватился за его нижнюю губу, что едва не содрал с нее кожу.

— Послушай, Джейсон, мне нужно идти, — сказал Дэвид. — Почему бы тебе не воспользоваться своими мозгами, а не деньгами и найти какое-нибудь другое решение этой проблемы? Эйми твоей милостыни не примет, в какую бы форму ты ее ни облек.

— Я не был бы в этом слишком уверен, — возразил Джейсон, глядя через комнату на какое-то растение в горшке, стоявшем на сложенной газете. — Так позвони Фарли. Я мог бы сделать это и сам, но не хочу, чтобы он знал, что я здесь, а ты можешь сказать ему что угодно, но главное, чтобы ее он не нанимал. Идет?

— Разумеется. Ну а как это чудовище? Поморщившись, Джейсон вынул пальцы ребенка из своего рта.

— Прекрасно.

— Прекрасно? Но ведь он просто исчадье ада. Что это за звук?

Макс больно вцепился в обе щеки Джейсона и впился мокрыми губами в его щеку.

— Не уверен, но думаю, что малыш только что меня поцеловал, — ответил брату Джейсон и, не слушая ответа, повесил трубку.

Он присел на диван и поставил Макса к себе на колени. «Сильный ребенок, — подумал он, — и неплох собой. Плохо, что одет он во что-то, напоминающее обноски». Джейсон подумал, что, наверное, все дети в Абернети носят такие потертые комбинезоны и грязные рубашки.

Может быть, такого энергичного и сообразительного мальчишку, как Макс, стоило бы приодеть получше? Но как это сделать?

В этот момент внимание малыша привлекла газета, а через мгновение Джейсон уже сражался с руками Макса, мешавшими ему набрать нужный номер телефона.

— Паркер… — начал он, услышав в трубке ответ своей секретарши. Как всегда, он обошелся без приветствия. Она была его личным секретарем-помощником уже двенадцать лет, поэтому Джейсон не назвался, зная, что она безошибочно узнает его по голосу.

За несколько минут он изложил ей свою идею, не услышав при этом ни малейшей жалобы на то, что ее беспокоят в рождественские праздники. Джейсон сказал, что ей придется уехать, оставив дом и семью — если она у нее, конечно, была, потому что Джейсон не имел никакого понятия о частной жизни своего персонала, — а Паркер лишь спросила:

— А факс в Абернети есть?

— Нет. Да я и не собираюсь здесь этим заниматься. Вы поедете в Луисвилль. Нужно будет купить кое-что для ребенка.

— Вы предпочитаете какой-то определенный цвет?

Джейсон посмотрел на Макса, жевавшего какую-то деревяшку, очевидно принадлежавшую когда-то его отцу.

— Синий. Для очень самостоятельного маленького мальчика. Только, пожалуйста, никаких бело-розовых зайчиков. Ну и всяких там колокольчиков и дудочек.

— Поняла. Целый комплект.

— Все что понравится.