Салли надолго умолкла, откинувшись на спинку стула и пристально глядя на подругу.

— Ты влюблена в него?

— Не будь смешной. Он приятный мужчина, и нам хорошо вместе, но слишком женоподобен. Любит делать покупки, готовить и делает много такого, чего не делают мужчины.

— Ты хочешь сказать, все, чего не любил делать Билли, не так ли? Послушай, Эйми, ты была единственной девственницей, окончившей нашу школу, и я знаю, что ты берегла себя для мужа. И знаю также, что ты отдавалась пьяному наркоману… не смотри на меня так! Знаю, у Билли были свои достоинства, но я реалистка. Ты делила постель с одним мужчиной, который ты знаешь, был из тех, кто понятия не имел о том, как открыть холодильник. Но, видишь ли, на свете существуют и другие мужчины.

— Почему ты всегда пытаешься все романтизировать? Я не сама решила, что этот человек гомосексуалист. Мне об этом сказал Дэвид.

— Доктор Дэвид? Знаешь, мне показалось, что мистер Уилдинг похож на Дэвида.

— Они двоюродные братья.

— Ах вот оно что… Ну и что же происходит теперь? Ты будешь продолжать жить с этим великолепным малым, которого не можешь использовать по прямому назначению, или же вернешь его после Рождества Дэвиду?

— Понятия не имею. Салли рассмеялась.

— Ты не изменилась, Эйми. Только ты способна жить с мужчиной и не иметь понятия о том, почему он обитает в твоем доме и как долго намерен в нем оставаться.

Эйми промолчала, глядя в свой пустой бокал.

— Хорошо, дело не мое. Ну а как обстоят дела с другими мужчинами в твоей жизни? Что случилось с тем красавцем — торговцем подержанными автомобилями?

— О, Йан… Он держит дилерскую контору от фирмы «Кадиллак». И, как я полагаю, очень богат, — вздохнула Эйми.

— Могу вообразить, каким скучным ты его находишь. Бедняга всего лишь красив и богат, а значит, никакого интереса для тебя представлять не может?

— Он проявляет больше интереса к собственной особе, нежели к кому-то еще. По-видимому, он считает, что оказывал мне великую милость, являясь ко мне каждый вечер. Он называл меня «вдовей Билли Томпкинса» таким тоном, что это звучит как «неприкасаемая».

— Таковы прелести жизни в маленьком городишке. Почему бы тебе не уехать отсюда куда-нибудь, где ни одна душа никогда не слышала о Билли Томпкинсе и его проблемах?

Но прежде чем Эйми успела ответить, Салли встрепенулась, словно кто-то всадил в нее булавку.

— Который час?

Эйми осмотрелась, надеясь увидеть часы, но их нигде не было.

— Мне нужно идти, — торопливо проговорила Салли, собирая свои вещи; выходя из кабины, она увидела лицо Эйми.

— И не говори мне, что не знаешь. Эйми покачала головой, и Салли состроила ей гримасу.

— Ты видела эти эмблемы? Они расклеены повсюду. Знаешь «Кэндллайт таун»? Это магазин в отеле «Карлтон», который вот-вот закроется?

— Это не для меня, — заметила Эйми, допивая апельсиновый сок и выходя из кабины, чтобы присоединиться к Салли. — Я не могу себе позволить даже посмотреться в витрину этого магазина.

— Никто не может пройти мимо этого магазина. Не понимаю, как можно продать в восточном Кентукки такие шикарные платья, но магазину это удавалось. Так или иначе, всем известно, что ему грозило банкротство, но, похоже, какой-то таинственный покупатель из самого Нью-Йорка, не меньше, купил его, и, чтобы открыть новый магазин, там ради рекламы разыгрывают в лотерею платье от «Диора».