— Понятия не имею, сколько сейчас времени, и даже допускаю, что у тебя выдалась минута, чтобы поспать, — сказал он в трубку. — Я не врач, но понимаю состояние человека, когда он мучается от боли… Что мне с ней делать? Хорошо, — сказал он, выслушав ответ. — И как долго она должна их принимать? Да. Да. Понимаю. Я позвоню тебе, если понадобится.

Джейсон положил трубку и посмотрел на Эйми.

— Дэвид рекомендовал горячие компрессы и массаж. И он дал вам таблетки, которые вы должны были принимать при первых признаках боли. Почему вы их не принимали?

— Я была занята, — ответила Эйми, глядя на него печальными глазами. — Мне очень жаль, что разбудила вас, но у меня так болит голова…

Джейсон подошел к раковине, повернул кран и спустил воду, чтобы пошла совсем горячая, и смочил ею чайное полотенце.

— Вот, положите себе на лоб, — протянул он компресс Эйми, — и скажите, где лежат таблетки.

Но не успела Эйми ответить, как снова закрыла глаза от приступа боли, и тогда Джейсон наклонился над ней, взял на руки и отнес в спальню. Потом нашел в ванной комнате аптечку, где обнаружил флакон с этикеткой «При мигрени», взял из него две таблетки, и принес их Эйми вместе со стаканом воды.

Джейсон хотел было уйти к себе, но Эйми свернулась калачиком, и он понял, что напряжение и постоянное недосыпание усилили ее мигрень как ничто другое. Дэвид сказал по телефону, что молодые матери часто страдают головными болями и что больше, чем таблетки, им нужна тонкослойная хроматография.

Когда Джейсон сел на кровать рядом с Эйми, она запротестовала, но он ее не послушался, а оперся на переднюю спинку кровати и, приподняв, подтянул к себе так, чтобы она склонилась ему на грудь. Компресс стал холодным, а ее волосы вокруг лба вымокли то ли от компресса, то ли от пота.

Джейсон осторожно положил ей на затылок свои длинные, сильные пальцы и принялся его массировать. Первый же стон, вырвавшийся у Эйми, послужил столь необходимым ему одобрением. Джейсон медленно поглаживал ей шею и затылок и по мере того, как шли минуты, чувствовал, как они расслаблялись.

— Доверьтесь мне, — сказал он, когда почувствовал, что она не хочет полностью расслабиться.

Но его поглаживания заставили Эйми забыть об опасности того, что они находились в одной постели, да и вообще забыть обо всем на свете. Руки Джейсона скользили по ее спине, вдоль позвоночника, потом по ребрам и обратно к рукам. Предплечья ее были слегка напряжены, но ему удалось снять и эту напряженность.

Примерно через полчаса Эйми расслабилась в его руках, доверившись ему, как доверялся ему Макс.

Еще через десять минут Джейсон понял, что она уснула, осторожно переложил ее на подушку и освободил свои затекшие под тяжестью ее тела длинные ноги. Встав с кровати, он натянул на нее одеяло, затем, поддавшись мгновенному импульсу, поцеловал в щеку и заботливо подоткнув одеяло, как трехлетнему ребенку.

Улыбаясь, он вышел из комнаты.

— Спасибо, — уже в дверях услышал он шепот Эйми и снова улыбнулся в ответ.

С недоброй улыбкой Джейсон встал с кровати в одних пижамных штанах и неторопливо вошел в кухню. Там он с отвращением увидел Чарльза, тщетно поворачивавшего выключатели кухонной плиты.

— Вы ждете кого-нибудь еще? — спросил тот, оглядывая Джейсона с головы до ног и подняв бровь при виде его обнаженной груди.

Джейсон вернулся в спальню, чтобы надеть джинсы и рубашку, прежде чем начать разговор со своим поваром.

— Что вы делаете здесь в такой час? — прорычал он, садясь к столу и потирая свое небритое лицо. — И как вы сюда вошли?

— Я пытаюсь заставить работать эту обесточенную плиту.