Конор укоризненно посмотрел на нее:

— Какое право? И это спрашиваете вы, в чью поддержку бедняжка так верит? Она совершает это ради любви и верит, что вы поймете.

Кейт в отчаянии махнула рукой:

— Она думает, что любит. Но она еще слишком молода, чтобы разбираться в таких вещах. А убегать из дому, даже не подумав, что станет после этого с отцом!.. — Она вдруг замолчала, осененная внезапным подозрением, и с новой силой накинулась на Конора: — Быть может, я несправедлива, но, надеюсь, вы не поощряли эту ее затею?

— Я?! Поощрял? Стал бы я тогда будоражить вас и гнаться за нею по пятам, как делаю сейчас? В общем, вот что: еще один такой выпад, и вы окажетесь на обочине и будете сами голосовать на дороге, чтобы добраться в Корк, — предупредил Конор, причем слова, выбранные им, оказались куда мягче, чем тон, с которым он их произнес.

Кейт призадумалась:

— Извините. Просто мне показалось, вы думаете, что Брайди имеет право уехать из дома. А еще я помню разговор с миссис Берк — она тоже предлагала мне подумать над этим.

— И вполне справедливо. Если бы кто-то и мог замолвить за нее словечко перед профессором Рутвеном и добиться его благословения, так это, конечно, вы.

— Я делала, что могла, — посетовала Кейт. — Брайди знала это. Она была счастлива, пока не встретила этого… Гая Дэвенпорта.

— Не забывайте, что в этом есть и ваша вина. Ведь она познакомилась с ним благодаря вам. А теперь так очарована этим человеком, что летит к нему навстречу сломя голову и забыв обо всем, — с вызовом заметил Конор, но, когда Кейт при этих словах поморщилась, чтобы приободрить ее, положил ей руку на колено.

— Ладно, успокойтесь. В конце концов, от нас тут мало что зависело. Так сложились обстоятельства. Только хватит охать и ахать, нужно действовать. И действовать немедленно. Мы должны опередить события и не допустить, чтобы они встретились в аэропорту. Мы должны опередить и их, и «Аэр Лингус».

— Но она пишет, что к тому времени, когда вы получите письмо, самолет уже будет в небе. Как оно к вам попало?

— Я получил его от Филана, благодаря его забывчивости. Брайди взяла с него обещание, что он передаст письмо после шести. Если цитировать Филана, Брайди сказала так: «Дело чрезвычайной важности. Передай это „Ему“ лично, и никому другому». Так он сказал, правда, потом спохватился: «Эх, она же просила меня продержать письмо до шести!» Но было уже половина пятого. Теперь-то вы понимаете, почему так важно поспеть к шести? Загляните в расписание рейсов — оно лежит в бардачке.

Кейт открыла расписание — шестичасовой рейс из Корка в Лондон был отчеркнут красным.

Кейт вопросительно посмотрела на Конора:

— Вы считаете, Брайди заказала билет именно на этот рейс, раз просила Филана передать письмо после шести?

— Да, если она действительно взяла грузовик тогда, когда сказал Филан, то это единственный рейс, на который она могла успеть.

Кейт посмотрела на часы:

— Значит, мы успеваем. А если так, то…

Конор кивнул:

— Вот именно. Если она вернется домой до приезда профессора, он так ничего и не узнает.

Кейт была благодарна ему за эти слова, внезапно почувствовав, что ее отношение к нему смягчилось. До сих пор они только и делали, что пререкались и спорили, и Кейт считала, что никогда не сможет относиться к нему так, как Брайди. Но теперь… Теперь она уже сомневалась. Она мысленно перебирала эпитеты, которыми награждала его прежде: самонадеянный, деспотичный, занудливый… Теперь она вдруг поняла, что ни один из них ему не подходит.