Кассия тряхнула головой, стараясь вернуться к действительности.

— Поверьте, я так давно ждала подобного приключения! — воскликнула она. — Даже не пытайтесь меня остановить!

Она собралась, готовясь к прыжку, и Тандерболт птицей перелетел через забор. И потом они мчались галопом бок о бок, беря одно препятствие за другим. Маркиз, очевидно, больше не волновался за нее. Только когда все повернули к дому, Кассия нашла в себе силы сказать:

— Спасибо… спасибо вам! Не помню, когда еще я была так счастлива!

— Я только что хотел сказать то же самое, — согласился Перри, — и жалею лишь о том, что не могу позволить себе иметь подобных лошадей.

— А по-моему, ничего особенного, — заметил маркиз, — и те, что стоят в конюшнях у меня дома, намного лучше.

— Да вы просто хвастаете! — воскликнула Кассия. — Ни один конь не может превзойти Тандерболта!

— Придется доказать правоту моих слов, — ответил маркиз, — но об этом мы поговорим позднее.

Кассия не поняла, что имеет в виду француз, и сказала себе, что не испытывает особого желания говорить с ним. Он шокировал ее, и Перри был прав, говоря, что маркиз не из тех людей, в обществе которых позволительно бывать молодой девушке. Однако Кассия вынуждена была признаться, что и лошади, и сам хозяин привнесли нечто новое и волнующее в ее жизнь. И когда он уедет, оставив их одних, Кассия, конечно, будет еще долго грезить о том, как она скачет на Тандерболте. И, наверное, против воли будет постоянно перебирать в памяти все, о чем они говорили с маркизом.

— Он норманн, а все норманны — язычники, — в отчаянии подумала девушка и, взглянув на него, посчитала, что ни один человек на свете не может выглядеть столь величественно. Настоящий завоеватель!

— Ваша земля плохо возделана, — неожиданно обронил маркиз.

— Вы правы, — отозвался Перри, — но пока мне не по карману обрабатывать ее как следует.

— Неужели вы действительно так бедны? Весь дом увешан прекрасными и, без сомнения, ценными картинами.

— Покажите мне ту, которая не подлежит отчуждению, — вздохнул Перри, — и буду счастлив продать ее вам.

— Простите, как глупо с моей стороны! Совсем забыл, что у англичан принят закон о майорате! Все отходит старшему сыну!

Последовало молчание, и наконец маркиз добавил:

— Надеюсь, по крайней мере ожерелье, за которым я приехал, продается?

— Что, должен сказать, чрезвычайно огромная удача для меня, — ответил Перри.

— Тогда мы посмотрим его днем и, если вы еще не устали от прогулки, можем размять остальных трех коней.

Кассия восторженно вскрикнула.

— О пожалуйста, давайте так и сделаем, — умоляюще попросила она. — Завтра вы уедете и у меня останется только бедный старый Доббин, а он такой неповоротливый, что мне гораздо быстрее добраться до деревни пешком!

— Какая печальная история, — рассмеялся маркиз, — однако уверен, что ваш муж сможет все уладить.

Поняв, что он имеет в виду продажу ожерелья, девушка пояснила:

— Перри хочет, чтобы я поехала в Лондон, посещала балы и была представлена королеве, но имей я такую лошадь, скорее отказалась бы от всего, осталась дома и каждый день ездила бы на прогулки.

— Значит, это ваше самое заветное желание, — кивнул маркиз.