— Я правду говорил! — вспылил Александр. — На кой черт мне такое придумывать?

— Вот и я хотела бы знать, зачем, — она шагнула к двери.

— Таня, — майор поймал ее руку, — постарайся понять…

— Я хотела! — выдернув руку, женщина обожгла его сердитым взглядом.

— Я не про это, — поправился он. — Я про наш последний разговор. Ну, тогда… — Александр смущенно опустил голову. — Дома. Я не… ну, в общем…

— Хватит! Я теперь знаю одно: никогда не прощу тебе того удара, слышишь? Неужели ты думаешь, что за все эти годы никто не напоминал мне о том подлом грязном скандале, когда меня обвинили в любовной связи с подследственным? Просто некоторое время все молчали, потому что был жив отец, потому что меня оправдали и клеветник получил по заслугам! А потом многие и часто напоминали мне об этом. Именно поэтому я ушла с работы. Думаешь, меня не задевали эти грязные оскорбления? — Ее глаза налились слезами. — Мне помогла твоя вера в меня! Я не устраивала скандалов, не доказывала свою порядочность, честность. Верность тебе, моему мужу. Потому что хорошо помнила твои слова, после этого нелепого и страшного обвинения. Ты помнишь? (Майор, вздохнув, опустил голову.) Ты сказал тогда: «Я верю тебе». И мне было плевать на всех, потому что рядом был ты, человек, которого я любила и который верил мне. И вдруг неожиданно, и поэтому особенно страшно, пришлось узнать, что это не так. А ведь многие злопыхатели после вмешательства республиканской прокуратуры поверили мне. Многие, но не ты! — Таня замолчала. Вытерев слезы, сухо добавила. — Я просила не приезжать. На развод подам сама. Свету тебе видеть не надо.

— Она моя дочь! — выпалил Фомин. — И я хочу…

— Она дочь Лютого! — зло прервала его жена.

Майор замолчал. Вызывающе вскинув голову, Таня несколько долгих секунд смотрела на него.

— Зачем ты так? — еле слышно спросил он.

— Я только повторила твои слова! — ответила женщина.

Закрывшаяся дверь привела в себя застывшего майора. Достав сигарету, чиркая и ломая спички, он медленно побрел к машине.

Гольских задумчиво смотрел на освещенный ярким солнцем двор.

— Где же они? — вслух спросил он себя. — И кто с ними? — Услышав звонок телефона, схватил трубку. — Слушаю! — нетерпеливо проговорил он.

— Какие новости? — раздался в трубке голос Софии.

— Опрошенные в больнице боевики говорят, что в доме было четверо мужчин, — хмуро сказал Николай Степанович.

— Какие четверо? — удивилась женщина.

— Не думаешь же ты, что моя жена и твоя падчерица, переодевшись в мужскую одежду, отделали парней Соловья и почему-то оказавшихся там людей Макинтоша? — издевательски осведомился он. — Кстати, может, ты мне объяснишь, почему там оказались парни Макинтоша?

— Всему свое время, — недовольно ответила женщина.

— Тогда зачем звонишь?

— Чтобы сообщить тебе о том, — взволнованно произнесла София, — что мой муженек разыскивает меня. А это может означать только одно: он обо всем догадался.

— А как узнала об этом ты? Надеюсь, не от самого Кирилла?

— Хотелось бы знать, — раздраженно сказала София, — ты точно так же будешь шутить, когда боевики моего муженька займутся тобой?

— Где ты сейчас? — немного подумав, спросил Гольских.