— Это с чего ты вдруг таким заботливым стал? — ухмыльнулся Псих, но, бросив взгляд на каменное лицо и стеклянные прищуренные глаза Льва, руку из кармана вынул.

— Собственно, это тебя не касается, — неожиданно грустно проговорил Костя. — Но все же. Для меня в жизни существует два чувства, через которые перешагнуть я просто не смогу. Даже если бы захотел. Это дружба и любовь…

— В рот мента! — возмущенно вскинул голову Смирнов. — Ты за кого меня держишь?

— Ты неправильно меня понял, — засмеялся Костя.

— А ты меня «на понял» не бери, — буркнул Псих.

— Ну что же, — немного помолчав, решился Павлов. — Буду откровенным. — Ты со своим приятелем спас жизнь женщине, которую я люблю…

— Тормози, — не выдержал Смирнов. — Тогда Алка мне про спасение лапшу вешала, теперь ты то же самое гундосишь! Лично мне пятый туз в колоде на хрен не нужен. Я по масти играю. Так что, земляк, базарь по делу. Разжуй мне, деревянному, кому же это мы жизнь спасли?

Стоявшая за дверью Алла при словах Павлова о любви, тихонько ахнула и прижала ладони ко рту.

— Ну что же, — решил Павлов. — Для убедительности придется быть более откровенным. Я надеюсь, ты помнишь, где вы взяли женщин?

Псих молча кивнул.

— Так вот, — негромко продолжил Костя, — если бы вы их не захватили, по дороге домой и Нонна, и Алла были бы убиты! Надеюсь, ты не забыл перестрелку на дороге? Тех парней, которых вы в классическом стиле уделали, послали для убийства женщин. Просто ребятишки с пистолетами не учли одного — что вы не мальчики для битья. А иначе бы они не торопились выполнять наказ своего шефа.

— Кого? — поразился Псих.

— Мачехи Аллы.

— Так, значит, ты ее… Ну, эту… Аллу…

— Я любил ее, — спокойно прервал его Костя. — Когда-то давно, а впрочем, и не очень, — уже насмешливо проговорил он. — Я, как и мой друг, — Павлов кивнул на невозмутимого Льва, — были просто хорошими людьми. Однако не надо думать, что мы стали хуже. Просто сменили профессию. Лев был человеком служивым. Я же работал в одном солидном медицинском учреждении. И чертовски любил свою сотрудницу, красивую и, как мне казалось… — Его лицо потеплело, но тут же приняло насмешливо-жесткое выражение. — Ладно! — недовольно поморщился он. — Тебе это ни к чему.

— Почему же! — раздался звенящий голос Бочаровой. — Раз уж начал, договаривай!

Резко обернувшись на ее шаги, Павлов замер.

— Вы… это… — вдруг смутился Псих, — без меня побазарьте…

— Я думаю, ты нам не мешаешь, — не отводя взгляда от глаз Павлова, сказала женщина. — Ведь он тебе начал изливать свою обиду на меня!

Бочаров взволнованно прошелся по небольшому кабинету. Резко остановившись, довольно сердито спросил сидящего за столом полковника милиции:

— И это все, что ты мне можешь сказать?

— Кирилл Семенович! — взволнованно начал тот. — У нас нет никаких новых данных. В доме матери Нонны…

— Я знаю, что там произошло! — взревел Бочаров. — Мне нужно знать, где уголовники с дочкой!

— Мы не знаем как, но из дома исчезли все, кто дрался с людьми Соловьева и Макинтоша…

— А что говорят они сами? — Упершись руками в стол, Кирилл Семенович зло посмотрел в лицо милиционера.