Прыгнувший на стойку бара длинноволосый боевик, оскалясь, с остервенением всадил пять пуль из «Макарова» в лежащего на полу Филю.

Сквозь пролом в стекле в зал ворвались омоновцы. Обернувшийся в их сторону длинноволосый вскинул пистолет. Несколько автоматных пуль бросили его на витрину, уставленную бутылками с яркими этикетками.

Двое оставшихся парней, сделав по два выстрела, попытались заменить обоймы. Воспользовавшись этим, омоновцы бросились к ним. Последовала скоротечная рукопашная схватка. Избитых боевиков в наручниках вытащили из зала.

— Как ты? — спросил Псих подельника.

— Да вроде не болит, стерва, — поднявшись с кровати, тот сделал два осторожных шага. Выругался сквозь зубы и остановился. — Стрельнула. — Вернувшись к кровати, сел.

— А что эти базарят? — Смирнов ткнул подбородком в сторону закрывшейся двери.

— Удивлялись, — ухмыльнулся Дубов. — Колено вроде на место встало. Гипс сняли. — Он удивленно покачал головой. — А этот спец, оказывается, тоже доктор!

— Кем бы он ни был, — вскочил Псих, — нам сваливать из Кирова надо! Ты же слышал — его Старик нанял!

— Слышь, Псих, — осторожно начал Лютый. — Может, все-таки объяснишь, из-за чего за тобой такие гонки устроены?

— Я в твои дела не суюсь, — огрызнулся Псих. — И ты в мои не лезь! — Посмотрев на подельника, Смирнов криво улыбнулся: — Тебя тоже Пузырь пасет. Базар идет, что ты его на дележе кинул.

— Мне про это никто ничего предъявить не может! — зло отозвался Лютый. — А Пузырь, сучара, свое выловит! Он, падло, начал сестру мою прессовать! Ему и его шкуре пасти на портянки порву!

— Слышал я про Василиску, — засмеялся Смирнов. — Та еще чува! Она, говорят, червонец за мужа отбарабанила.

— После этого Пузырь и пригрел ее, — нехотя проговорил Лютый.

— Так он же судимых в свою команду не берет… — удивился Псих. — Чего ее при себе держит?

— Это неясно, кто кого держит! — захохотал Дубов. — Василиска бабой Мишки Гроба была. После того как его чеченцы угрохали, с Пузырем снюхалась. Тот как раз на мели торчал. В Питере — запал за запалом! Почти всех мусора повязали. А тут Потина со своими парнишками нарисовалась. Пузырь снова в дела полез. Кого тряхнуть, кого охранять. Я по наводке одного спекуля на крупную сумму обул. Меня на деле взяли. Откинулся, Пузырь со мной расход. Выплатил за срок, и все. А потом попросил инкассатора небольшого частного банка на уши поставить. У тех какие-то неувязки с деньгами. Я подобрал трех ребятишек, тряхнули. А инкассаторы — парни молодые — стрелять начали. Одного из моих сразу убили, второго ранили. Он потом кони двинул. Я охранников ранил, чемодан взял и свинтил. А в чемодане «зеленые». Восемнадцать тысяч. Вот Пузырь меня и вылавливает.

— А почему ты ему сразу чемодан не отдал?

— Он-то базарил, что все тихо будет! — Лютый выматерился. — А там пальбы минут на десять! Мне мусора с ходу на хвост упали. Я «пушку» сбросил, чемодан закурковал, в Москву проскочил. Меня там и взяли. Шили налет, но хрен пролезло! А Василиска с Пузырем хотят с меня «зеленые» получить. Да пусть сосут, падлы гребаные!

— И ты из-за этого под вышак пошел? — недоверчиво спросил Псих.