— Про какой-то чемодан, — снова опустив голову, негромко сказала она.

— Какой чемодан? — быстро спросил майор и, не давая ей ответить, тут же задал следующий вопрос: — Что именно они спрашивали о чемодане? Когда?

— Это было около двух месяцев назад. Меня тогда они… — она замялась. — В общем, неприятно и, если честно, страшно было. И тот, которому я… — Жанна смешалась.

Фомин понял.

— А ловко вы тогда придумали, — неожиданно весело засмеялся он. — Я, если сказать откровенно, и то боялся. А если бы вы не поверили…

— Я ваш голос узнала, — смущенно проговорила Жанна. И, заметив в его глазах немое удивление, смущенно объяснила: — Я с вашей женой в школе училась. А потом она… — замолчав, Жанна опустила голову.

«Черт возьми! — мысленно ахнул Александр. — Ну, конечно! Как же я мог забыть? Идиот!» Поднявшись, он глухо проговорил:

— Извините. Мне пора. Но убедительно прошу: если что-то вспомните — немедленно сообщите. Они, — он кивнул на кухню, где сидели трое оперативников, — побудут еще некоторое время.

— Вы думаете, — Жанна испуганно посмотрела на него, — они еще придут?

— Возможно и это. Хотя после случившегося я в этом сомневаюсь…

— Спасибо вам. Если бы вы не пришли… — представив, что бы могло быть, она содрогнулась.

— Этим вы обязаны своему брату, — зная, что говорить этого он не имеет права, тем не менее не смог удержаться Фомин. — Потому что, — он обжег Жанну злым взглядом, — ваш брат бежал из мест лишения свободы. И сейчас рвется в Москву. И убивает, убивает, убивает!

— Нет! — отшатнувшись, Жанна закрыла лицо руками. — Он не убийца! И он не мог бежать! Ведь ему осталось всего… — Она покачала головой. — Нет. Он не мог, — и громко зарыдала.

Фомин, поморщившись, шагнул к двери. Неожиданно коротко, а затем длинно, требовательно прозвенел дверной звонок.

— Тише! — свистящим шепотом бросил майор вздрогнувшей женщине и, выхватив из подмышечной кобуры пистолет, выскочил в прихожую. К нему тут же присоединились трое оперативников из кухни. Мотнув головой назад, на комнату, Александр беззвучно выругался.

— Эй! Сыщики! — раздался с площадки громкий голос. — Свои! Не пульните сдуру!

С чувством выматерившись, Фомин открыл дверь. В квартиру с поднятыми руками вошел рослый молодой мужчина.

— Какого хрена? — зло спросил его майор.

— В тюремной больнице скончался Корявый, — опуская руки, сказал тот.

— Сам? Или?..

— Капельницу перекрыл, — пожал плечами тот. — А может, и перекрыли.

Уловив в его взгляде какую-то недоговоренность, майор спросил:

— Чем еще порадуешь?

— Арсентия Черкеса брать надо, — виновато ответил тот. — Это он Черепа пришил. И деваху, которую на рельсах нашли, тоже он.

— Класс, — пробормотал один из оперативников.

— А нам-то что до этого? — не понял Александр.

— Тебя из засады снимают. Будешь Арсентия брать. Он, сука, одного с Петровки подстрелил и ушел.

— А как разнюхали, что это он?

— Какая-то баба позвонила.