Ливрейные лакеи предусмотрительно ретировались. Они были наслышаны о дурной репутации безумного герцога, и им совсем не улыбалось оказаться втянутыми в драку.

Николас достал белоснежный носовой платок, промокнул кровоточащую губу, брезгливо оглядел результат и отшвырнул грязный платок, пойманный на лету подоспевшей горничной.

— Имейте снисхождение к моему давнему другу, мисс Скарборо, не судите его слишком строго, — обратился он к Эмили с покровительственной улыбкой. — Иного не дано, такого приема следовало ожидать. Когда человека гложет чувство вины, в его мозгах происходят изменения, способные помутить разум. Смею предположить, что у моего друга крыша поехала с того момента, когда он хладнокровно убил вашего батюшку.

По гостиной прокатился ропот.

— О чем вы говорите? — вскричала Эмили. — Совсем с ума сошли? — Она схватила Джастина за лацканы фрака, еще влажные от пролитых ею слез радости, и попыталась поймать взгляд любимого. — Что болтает этот безумец? Какой страшный бред! Скажи ему, чтобы немедленно прекратил! Откуда взялось это чудовищное обвинение?

Джастин смотрел прямо перед собой, будто ничего не слышал. Эмили изо всех сил тряхнула его — все напрасно.

— Скажи ему, Джастин! — требовала Эмили звенящим голосом, готовым вот-вот сорваться на истерический вопль. — Сейчас же все ему объясни! Всем скажи, что ты не убивал моего отца.

Тогда он посмотрел на нее, и в его взгляде было столько горечи и страдания, что Эмили готова была жизнь отдать, но только не видеть этого. Джастин мягко отцепил пальцы девушки, сжимавшие рукав фрака, повернулся и направился к выходу. В гостиной поднялся шум, дамы ахали, кавалеры осуждающе качали головами, ропот нарастал, но Эмили уже ничего не слышала, кроме неумолчного рева морского прибоя.

Позднее она нашла герцога в оранжерее Гримуайлда. Косые лучи полуденного солнца пробивались сквозь матовое стекло высокой стены, высвечивая небольшой фонтан, утопавший в зеленых ветвях и экзотических цветах. Джастин сидел на краю фонтана, по одному срывая лепестки с пышного бутона розового куста. Видимо, бутон был не первый — красные лепестки усыпали его ноги.

В закрытом помещении было жарко и душно, рубашка прилипла к телу, и кончики длинных волос Джастина свернулись кольцами на шее. Только сейчас Эмили заметила, что он уже давно не стригся и волосы отросли почти до плеч.

Девушка присела на край фонтана позади герцога, расправив платье, обезображенное кровавым пятном. Из руки Джастина вырвался и медленно спланировал к ногам лепесток розы, Эмили проводила его глазами, перевела взгляд на руку и вновь залюбовалась красотой и изяществом пальцев Джастина. «Неужели это руки убийцы?» — тревожно отозвалось в голове.

Герцог вскинул голову и посмотрел вдаль. Эмили знала, что он не видит цветов, а перед его глазами сейчас стоит берег моря, залитый неверным светом луны. В эту минуту оба видели одно и то же, их слух полнился не журчанием воды в фонтане, а шумом морского прибоя.

— Ники пропадал почти неделю, когда я наконец решил отправиться на поиски, — заговорил Джастин мертвым голосом. — Вначале нам и в голову не пришло волноваться из-за его отсутствия. Он не раз и раньше уходил куда-то, не считая нужным ставить нас в известность, и, бывало, исчезал надолго. Но на этот раз имелись причины для тревоги. До нас дошли слухи о конфликте, возникшем между маори и европейцами, а это могло вызвать кровопролитие.

После долгих поисков, — продолжал Джастин, — удалось обнаружить только окровавленное тряпье, некогда служившее Ники пиджаком. Потом я попал в засаду, устроенную маори на расстоянии менее одной мили от нашего лагеря, и пришлось бежать, спасая свою шкуру. В тех краях живет племя туземцев, не имеющих ничего общего с дикарями, которых ты встречала на Северном острове.